К моей жизни больше всего подходит цитата из одного старого фильма про гонки. Там был один итальянец, который оторвал от своей машины зеркало заднего вида и выбросил его к черту. И кто-то спросил его: «Ты что делаешь?», а он отвечает: «Там, куда мы едем, нам не нужно оглядываться!».

Жизнь — это место, где необходимо двигаться нежно. В мыслях, речи или действиях надо держать под контролем ритм; во всем, что делаешь, необходимо соблюдать закон гармонии. Даже если идешь босиком по колючкам, не избежишь обвинений: колючки обвинят тебя в том, что ты топчешься по ним.

Жизнь — чем-то похожа на шведский стол… Кто-то берет от неё, сколько хочет, другие сколько могут… кто-то сколько совесть позволяет, другие- сколько наглость — Но правило для всех нас одно — с собой ничего уносить нельзя!

Друзья мои!
Пусть каждый из нас подумает о том добром поступке, который он совершил в этот день.
Думаем…

Разрушь меня…
Мой город утомлён —
победами… и статусом твердыни…
Я жду прихода варваров.
Отныне
готова к торжеству чужих знамён…
…
Пусть взорванная крепость этих стен
отпустит исстрадавшуюся душу…
Иди ко мне…
Он должен быть разрушен —
блистательный, великий Карфаген…
…
Взгляни в мои печальные глаза.
… показать весь текст …

Люди боятся великой музыки, люди боятся великой поэзии, люди боятся глубокой Близости. Их любовные романы — это просто игра «ударь и убеги». Они не идут глубоко в существо друг друга, потому что идти глубоко в существо друг друга страшно — потому что водоем существа «другого» отразит Тебя…

Помню, что как-то раз нашёл смысл жизни. Но не помню, куда дел.

Учитесь спокойно смотреть сквозь то, что вам охотно показывают,
и тогда научитесь видеть то, что от вас при этом хитро скрывают.

«.сегодня мне приснилось, что ты меня любишь.
Той дурной, жестокой, человеческой любовью, которой любят только малодушные люди.
Снилось, что сидели мы друг напротив друга, пытались говорить, да кроме обрывков тщательно спланированной фальши ничего не слышали.
Что я вытерпел еще 12 твоих упреков и уже начал искать глазами спасительную куртку, но тут от тебя послышалось то бесчеловечное слово „люблю“, которое навеки приковало меня к этому месту.
И никаких драм больше не хотелось. Только под теплое одеяло вместе с тобой, да жить просто и безболезненно.
Но вот сидим мы друг напротив друга и твоя любовь только начинает быть, а моя уже безвозвратно растрачена на обиды и ожидания.
И так тихо между нами было, что ничего мне не оставалось, кроме как открыть глаза и обнять себя руками.
И была твоя любовь растерта по моему сонному лицу тяжелым утром, и было сегодня носить тебя при себе во сто крат тяжелее.»