Иногда приходится работать без выходных дней. Тогда в ход идут выходные вечера и выходные ночи.

Мне хочется просто держать ее за руку, веришь? Пойми, держаться за руки.
Это ни с чем не сравнить. Держаться за руки так, чтоб было не различить, есть в них движение или нет. Такую ночь не забудешь никогда: все остальное, что бывает по ночам, может выветриться из головы, а это пронесешь через всю жизнь.
Когда просто держишься за руки — этим все сказано.
Я уверен. пройдет время, все другое повторится раз за разом, войдет в привычку — но самое начало никогда не забудешь.

Лучше всё хранить в голове, где никто ничего не увидит, ничего не заподозрит.

Теперь он обнимал ее совсем не так, как минуту назад, когда защищал от зеленого лесного ненастья; теперь он прижимал ее к груди, как фарфоровые часы, с осторожностью и заботой

Время — престранная штука, а жизнь — и ещё того удивительней.
Как-то там не так повернулись колесики или винтики, и вот жизни человеческие переплелись слишком рано или слишком поздно.

Будущее стремительно мчится на тебя. И пока оно не умчалось прочь, у тебя есть одно-единственное мгновение, чтобы превратить его в милое, узнаваемое и достойное прошлое. Мгновение за мгновением будущее мерцает в твоей руке. Если ты не сумеешь поймать, не схватив руками, не разрушив, придать форму этой веренице мгновений, у тебя не останется ничего за спиной. Твоя цель, её цель, цель всех нас — вылепить самих себя и оставить свой отпечаток на этих разрозненных кусочках будущего, которые, соприкоснувшись, перерастут в быстро исчезающие кусочки прошлого.

— Почему мне кажется, будто я уже очень давно вас знаю?
— Потому что вы мне нравитесь, и мне ничего от вас не надо. А ещё потому, что мы понимаем друг друга.

— Знаешь, в чем твоя беда? — рявкнул Крамли, но тут же смягчил тон. — Ты любишь людей, которые этого не заслуживают.

У людей теперь нет времени друг для друга.

Должна быть в жизни такая ночь, которая запомнится навсегда.
Она приходит ко всем.
И если ты чувствуешь, что эта ночь уже близка, уже вот-вот наступит — лови ее без лишних слов, а когда минует — держи язык за зубами. Упустишь — она, может, больше не придет.
А ведь ее многие упустили, многие даже видели, как она уплывает, чтобы никогда больше не вернуться, потому что не смогли удержать на кончике дрожащего пальца хрупкое равновесие из весны и света, луны и сумерек, ночного холма и теплой травы, и уходящего поезда, и города, и дальних далей.