Hollow Cavern

Есть женщины с глубокими глазами,
Ты знаешь — утонуть в харибдской мгле
И песни им слагать, и бредить снами
О караванах, трипольской луне,
Зелёном сумраке, шатрах и бедуинах,
Кострах, в чьих искрах — рубайатский слог.
Такие женщины в да винчевских картинах
Извечный свой безмолвный диалог
Ведут между собой, и лишь украдкой
Взглянув на проходящего тебя,
Русалочьей, мангустовою хваткой
Зацепят сердце, руша и губя
Привычный мир вокруг. Пройдут цунами.
«Хочу» и «требую» сливаются в одно.
… показать весь текст …

Ну так вот, милый N., мне чертовски больно.
Будто резцы на сердце, и ржавый крюк
Вырвался чудищем, грудь оттянул бемольно.
Вход в Wonderland — не нора, а открытый люк.

Я же не Шива, мне вовсе не хватит рук

В стены вцепиться и больше уже не падать,
Лечь ледоколом на выбранный в спешке курс:
Огненно-рыжим нынче никто не стирает память,
Я, получается, мёртвый, ненужный груз.

Что ж, перекрашусь, выскоблюсь, отлюблюсь.

Ссутулившись, я крашу ногти чёрным лаком.
А в жизни радости — что чёрный кот наплакал.
Черничной чернью заедаю чёрный вторник.
В наушниках — всё тот же чёртов сборник:
Black Sabbath — риффы адской чёрной мессы.
Я профанирую все сказки о принцессах:
Пью чёрный виски с чоппером в обнимку,
В альбомы клею негативы снимков.
И чёрным золотом топлю камин я летом,
Чтоб приручить хотя бы каплю света…

Я мечтаю только о сгорбленной запятой
После «было» и самой обычной двушке,
Где б ручной, домашней твоей княжной
Я тебя спасала от параной,
От подружек лживых и от психушки.

А пока что — пой, мой любимый, пой!

Моё восприятие пятницы: слишком знакомые улицы,
Жёлтые лица фонариков, фар, фотовспышек, фигур.
И моя пьяная пятница как-то с тобой не стыкуется.
И мне совсем не рифмуется тут, в окружении дур-
Милых подруг, моих девочек. Мне их советы до лампочки.
Стрелки у глаз нарисованы, мозг отключён, телефон
С неимоверным усердием самбу танцует на лавочке.
«Двести пропущенных», — шепчет мне новый друг Де Бурбон.
Я — в чёрном платье с пайетками, корчу гримасы-улыбочки
Всем музыкантам, бармену и вон тому старику.
Прячется счастье вечное где-то на дне бутылочки
С маркой акцизной яркою на ледяном боку.

Он всегда считает до десяти.
А потом бросает. На растерзанье.
Он как пуля в узкой моей груди:
Шевельнёшься — сразу конец пути.

Только мне пешком не дойти до рая.

Он немногословен, но дерзость рук
Откровенней даже любого слова.
Я пытаюсь солью отметить круг
И боюсь издать хоть единый звук.

Только он находит. И всё по новой…

Я гуляю по летнему скверу. Душный август спонсирует счастье.

Я! Влюблённая в девочку Веру с солнцем, выжженным на запястье.

Вера — гений. Конечно от Бога. Вера — муза моя и проклятье…

И сейчас по-учительски строго просит взглядом не рвать на ней платье.

Между мной и тобой переулки тоски,
Между мной и тобой переулки разлуки.
Мы когда-то с тобой стали слишком близки.
Испугавшись, разняли сплетённые руки…

Череда скучных дней поглотила твой след.
Не найти мне его в этом городе вновь.
Между мной и тобой ничего больше нет.
Между мной и тобой умирает любовь…

В комнате свет внезапно погас:
Выключателем щёлкнули,
Тельце его щекоча.
Способности новые хищных глаз
Пробую я,
На темноту рыча.

Южная ночь напросилась безвременно
В гости ко мне,
Как забытый друг.
Пол натираю до блеска коленями.
Мелом царапаю
Замкнутый круг.
… показать весь текст …

И булавок много, и кукла в чистке —
И начать бы заново, да нельзя.
В ней характер, видите ли, буддистки:
Карма, видите ли, стезя.

И Творец бросает, почти не целясь,
Темноглазых, вылюбленных в лицо:
«Вот тебе, почитай за ересь,
За потеху, сонмище подлецов».

И они стабильно уходят к рыжим,
Ломит крышу массой дебелых тел.
А последний, глянь-ка, красавцем вышел.
Ты его хотела в свой раб. отдел?
… показать весь текст …