Александр Меркулов

уходит май июнь стучится
зелёной веточкой в окно
надеясь что я не замечу
сугробы за его спиной

при надевании сандалий
все чаще возникает мысль
уже не та ли это пара
что мне откинуть предстоит

ишь какое лето
холод иней ишь
а ты мне всё ёлку
выкинь говоришь

В неверии, неволе, нелюбви,
В беседах о войне, дороговизне,
Как сладко лгать себе, что дни твои —
Еще не жизнь, а ожиданье жизни.

Кто скажет, как наступит новый день?
По-человечьи запоет ли птица,
Иль молнией расколотая тень
Раздастся и грозою разразится?

Но той грозы жестоким голосам
Ты весело, всем сердцем отзовешься,
Ушам не веря и не зная сам,
Чему ты рад и почему смеешься.

Оба мы меняемся в возрасте: Москва молодеет, а я старею. Где вы теперь, друзья моей юности? Вы, бескорыстные подружки? Молодость, ты была или не была? Кто ответит, куда ты делась? И только ветер в аллеях Нескучного сада заметает твои следы.

Когда всё хрупко, слякотно и зыбко,
и ждать чего угодно можно вдруг,
случайного попутчика улыбка —
отменно упрочняет мир вокруг.

Фразой «я живу сердцем» зачастую маскируют отсутствие мозгов.

Хоть грустно жить, друзья мои,
Однако жить еще возможно.

что может лучше быть прогулки
в сосновом сказочном лесу
пожалуй только водка с килькой
в гнилой прокуренной избе

Нет такой ночи или проблемы,
которую бы не победил
Восход и Надежда.