Александр Меркулов

На смерть Р.Т.

Вышел месяц из тумана —
и на много лет
над могилою Романа
синий-синий свет.

Свет печальный, синий-синий,
легкий, неземной,
над Свердловском, над Россией,
даже надо мной.

Я свернул к тебе от скуки,
было по пути,
… показать весь текст …

Есть бедствия, которые я не могу предотвратить:
1) выпадение волос,
2) вечное ухудшение российско-американских отношений,
3) вечное улучшение российско-китайских отношений,
4) многовековую борьбу с коррупцией,
5) аплодисменты в парламенте,
6) переход характера в мировоззрение,
7) деньги как признак ума
и размножение негодяев тем же путём любви.

«Октябрь, октябрь, и колотье в боку,
и самое несносное, наверно,
вдруг умереть на левом берегу
реки, среди которой ежедневно
искал и находил кричащих птиц,
и сызнова по набережным бледным
вдоль улочек и выцветших больниц
ты проносился, вздрагивал и медлил.
Октябрь, октябрь. Пойти недалеко
и одинокость выдать за свободу.
Октябрь, октябрь, на родине легко
и без любви прожить четыре года,
цепляться рукавом за каждый куст,
в пустом саду оказываться лишним
… показать весь текст …

Птицы поют в сосняке придорожном,
В ясное небо подолгу смотрю…
Жить на земле и не петь — невозможно,
Это я точно тебе говорю.

Надо друзей выбирать осторожно,
Но без опаски им сердце дарю.
Жить на земле без друзей — невозможно,
Это я точно тебе говорю.

Сотни ночей я провёл бы тревожно,
Лишь бы с любимою встретить зарю…
Жить на земле без любви — невозможно,
Это я точно тебе говорю.
… показать весь текст …

Держа самих себя на мушке,
в чем наша слава, честь и сила,
Мы держим подлых у кормушки,
А слабоумных у кормила.

Не вернусь я в отчий дом,
Вечно странствующий странник.
Об ушедшем над прудом
Пусть тоскует конопляник.

Пусть неровные луга
Обо мне поют крапивой, —
Брызжет полночью дуга,
Колокольчик говорливый.

Высоко стоит луна,
Даже шапки не докинуть.
Песне тайна не дана,
Где ей жить и где погинуть.
… показать весь текст …

скромна покорна молчалива
не беспокоит голова
готовлю гладью вышиваю
ква ква

Если чего хочешь добиться от этой жизни — сиди.
Чуня освоила единственный в своей жизни иероглиф.
«Сиди, чтобы дали еды». «Сиди, чтоб налили воды». «Сиди тупо». «Сиди трагически». «Сиди меланхолично». «Сиди из последних сил». «Сиди в назидание».

«Поэт — это тот, у которого ничего нельзя отнять», — говорила Ахматова.

Чуня — поэт. Поэтому прибавила к этой чеканной формулировке от себя: «И даже не пытайся».

Ты так печальна, словно с уст
Слететь признание готово.
Но ты молчишь, а впрочем, Пруст
Сказал об этом слово в слово,

Что лица женские порой
У живописцев на полотнах
Полны печали неземной,
Последних дум бесповоротных,

Меж тем как смысл печали всей
И позы их и поворота —
Они глядят, как Моисей
Льет воду в желоб — вся забота!

Мы — карликовые березы.
Мы крепко сидим, как занозы,
у вас под ногтями, морозы.

И вечномерзлотное ханство
идет на различные хамства,
чтоб нас попригнуть еще ниже,
Вам странно, каштаны в Париже?

Вам больно, надменные пальмы,
как вроде бы низко мы пали?
Вам грустно, блюстители моды,
какие мы все квазимоды?
… показать весь текст …