12947

Но грусть, она приходит не потом,
а в миг, когда сбываются надежды.
В момент когда ты счастлив, но при том
осознаешь — твой мир не будет прежним.

Тогда ты начинаешь тосковать,
хотя логичней опьянеть весельем,
о том что счастье можно потерять.
Предчувствие тяжелого похмелья.

Так в счастье грусть — вот жизни дуализм!
Как будто дёготь добавляя в «Рислинг»,
ты продолжаешь этот мазохизм —
себя кляня ещё за эти мысли.

Как мне с тобой остаться навсегда?
Твоя вода меня уже не лечит.
Разносят отреченье поезда,
А я молчу. Оправдываться нечем.

В закрытых клубах нет случайных лиц,
А я твоё узнав, не обернулся,
Всё чаще мимо, и поверх границ,
Я поломался или вдруг проснулся,

Неважно… Осень нас не воскресит.
И я ещё целую твои руки,
Но сердце огрубевшее молчит,
Подыскивая повод для разлуки.
… показать весь текст …

Твоя зима — моей не пара,
Твоя дорога — мой тупик,
Бредёт в рассвет, по тротуарам,
Герой средневековых книг.

Железный обруч у забора,
Молчанье восковых фигур,
Я для тебя уже не скорый
И вовсе не горящий тур.

Я для тебя всё беспокойней,
А надо, что-то говорить,
И всё условней, и условней
Коротких поцелуев нить.
… показать весь текст …

Мой разгильдяйский вид
пускай вас не пугает,
На траверсе судьбы
я вам не конкурент,
Моя душа давно на небе обитает,
А жизнь земной оси
- всего один момент.

Рассыпались в ночи
плеяды звёзд над нами,
Я слышу шелест крыл
уже который год,
Бывает над землёй
лечу за журавлями
… показать весь текст …

***
Треснет рама от пули шальной —
Непривычно для нервного слуха.
Это Бог тебя будит войной,
Пробуждает для веры и духа.

Ангел смерти парит над страной,
Не какая-то там невезуха,
Не какой-то мороз или зной,
А знаменье для веры и духа.

И в своей беспробудной глуши
Не о треснутой раме реши —
С этим справится как-нибудь плотник —
… показать весь текст …

Капитан юношеской сборной Узбекской ССР по баскетболу Маргарита Терехова в бассейне Москва. 1959 год. Она же будущая Миледи из «Д'Артаньян и три мушкетера», графиня Диана де Бельфлер из «Собаки на сене», Наталья (и Мария) из «Зеркала» Тарковского и т. д.
Хороший зимний снимок: над водой был молочный туман-бассейн был открытым. На его месте сейчас храм.

Прячет лужицы блюдце
тень от всех фонарей,
листья-бабочки бьются
в паутине дождей.

Под ночное стаккато
вспоминай, кто любил,
капли летних закатов
стынут в гроздьях рябин.

Не оставишь всё прежним —
без тоски погрусти,
не жемчужину держит
лист кленовый в горсти.
… показать весь текст …

Не боятся, но верят и просят. Словно синие фантики дней,
птички-ласточки падают в осень из прозрачных небесных щелей.
Шумной ярмарки пестрая лента разлеглась вдоль реки, как село.
Или это вспотевшее лето всей оравой купаться пришло.
Вот сейчас оно всех расцелует. Вот сейчас у купца-чуваша
купит лодку себе надувную и отчалит от нас, как баржА.

И нахлынут в дворцы-вернисажи эти личики и времена,
натюрморты, портреты, пейзажи… бледность графики, полутона…
Там девчоночка выгнулась в плясе, тут мужик прет навстречу, как лось.
— Прикупил бы щеночка, Герасим. Пригодится в хозяйстве авось…

Паренье душистого дыма. Салатик. Чужая жена.
Седая красавица, прима, орлица с фужером вина.
Прелестное Божье созданье с улыбкою от сатаны.
Как сладок мотив увяданья с обрывом последней струны.
Как чУдны рассказы мальвины бывалой и щебет, и смех,
и вечер, почти что невинный (почти без надежды на грех).
И детскость смущенного духа, и мудрости спешный барьер.
И вкус тополиного пуха, влетевшего прямо в фужер.

В привычный раз мы ссоримся не так,
как двум умам положено по летам,
когда второй минутой спор обмяк
и головы склоняются к котлетам…
Мы будто страх конца разносим впрок,
и вот опять достаточно умело
разматываем давности клубок
и знаем в том сегодняшнее дело…
Скандальный труд не долог, пуст и прост,
до влажных глаз вполне хватает мига,
гори-гори, давно ненужный мост,
и, видимо, прочитанная книга…
В таком ключе, мысль требует ночей,
как хорошо бы перечень архаик
… показать весь текст …