Если ваш единственный инструмент — молоток, вы будете видеть каждую проблему как гвоздь.

Люблю добрых. Ни умные, ни талантливые меня уже не волнуют

Все шире небо, миг весны все ближе.
На провода ворон крикливых нижет
старик февраль, беспомощный почти.
Хмелеют птицы от авансов солнца.
Цветам весенним под землей неймется —
проклюнулись наружу «язычки».

На яблоне пока что пуст скворечник,
Кот песню марта пробует неспешно
Исполнить, вспомнив древние слова.
Я тороплюсь из серости наружу,
Мой город обесснежен, но простужен,
И дня хватает на стихи едва.
… показать весь текст …

Мир продолжает меняться: скумбрии против сардин,
ночью — минус двенадцать, утром же — плюс один,
минус двенадцать апостолов в карты на интерес,
по лбу стучали и по столу, но только один — воскрес.

Вишня цвести раздумала: чем ей цвести и по ком,
сочи, одесса, юрмала — всюду сплошной дурдом,
кашляет, врёт, извиняется бывший главврач зимы,
это не мир — меняется, это свихнулись — мы.

Нам не прочесть верительных грамот в своих гробах,
в бутиках для смирительных трусиков и рубах,
счастье стреляет пробкою, чтобы попасть с трудом —
в юность с чудесной попкою, в старость с беззубым ртом.
… показать весь текст …

Вы говорите о ревности… А какая разница кого любит человек, если он не любит Вас?

Птицы сшивают небо в плотные сны Шагала.
Купол любви расписан нерукотворно мудро.
Ты себя не гасила. Ты себя выжигала.
Ты вышивала тело с нежностями хирурга.

Масло бесстрастных красок вязко впиталось в кожу.
Жёлтое, как автобус. Красное от корриды.
Эта картина, падре, дьявольски невозможна,
Как невозможна жалость Господа к телу Фриды.

Он тебя видел, детка, слабой, больной, ревущей,
Девственности лишённой сталью холодно-мёртвой.
Твой позвоночник связан проволокой колючей.
Сделай весь мир фригидным, Фриду — в любви свободной.
… показать весь текст …

Можно простить уход, но как простить возвращение?

Август пришёл.
Пришёл — как всегда — в тельняшке.
Крошится мел по стенам, тает в стакане сахар,
Рвутся наушники, в пальцах хрустят фисташки,
Солнце идёт к горизонту, как вор на плаху.
Август пришёл, на набережные, к причалам,
К каждой ноге привязав по чайке, под их началом
Он пролетел, запнувшись о черепицу,
Лбом разбивая твердь деревянных палуб —
Льётся гранатовый сок, невозможно алый,
Гости бегут обратно к себе в столицу.
Август пришёл, влюблён или пьян — не знаю.
Снова остались в машине ключи от рая,
Створки мостов дрожат под оплывшим взглядом.
… показать весь текст …

Когда меня вконец скрючивает от тоски по кольцу на безымянном пальце, я звоню Машке.
У Машки есть настоящий, всамделишный муж Валера.
И она им со мной делится. Не полностью и не буквально, и даже не частями.
Машка просто рассказывает о своей будничной семейной жизни и меня на этом фоне попускает. Месяца на три точно.
Валеру я нежно и заочно люблю, как универсальное противоядие от института брака.
Его бы в стан к врагу внедрять оружием массового поражения, рушить злодеям демографию и устои.
Н…
… показать весь текст …

Наевшись духовной пищей, с толпой преломивши хлеб, Бог новую сказку пишет о встреченных на земле.
Возможно, в хребтах Кавказа, а может, обняв Парнас.
Хорошая будет сказка. Как жалко, что не про нас.
И реки меняют русло, и строятся города. Бог видел счастливых, грустных, святых только никогда.
Однажды сидел в нирване и думал, космат и сед:
— при встречах и расставаниях немного честнее все.
Над ухом светило солнце, у носа была гроза.
И Бог (вот чего неймётся) устроился на вокзал.
Обычный. «Москва-…
… показать весь текст …