Анна Петрова0

Олларианская школа-
Суровейшая из школ:
Послали рыжего на х… й,
Собрался он и пошёл!

Хотя у меня в этом деле нет большого опыта, возможно, каждый самолёт падает по-своему, но тот, на котором находилась я, рухнул прямо-таки бессовестно. Только я встретилась глазами с блондином, только он улыбнулся мне, немного несмело, что мне особенно понравилось,-терпеть не могу самоуверенных самцов, только моя рука слегка потянула вверх краешек юбки (обычный трюк, а парень-то стоящий)…А где-то далеко внизу колыхалось зеленое море джунглей… Меня, правда, пейзаж тогда не интересовал, и совершенно напрасно. В общем, только началась милая игра, предваряющая приятное знакомство, как в ту самую минуту заглох двигатель. Можете себе представить большее свинство?

-Владимир Николаевич, но я действительно в толк не могу взять, почему Тихонов должен оправдываться перед этой заразой…
Шарапов повернулся к нему всем корпусом:
-Тихонову надо не перед заразой оправдываться, а объяснить прокурорскому надзору и высшему начальству истинное положение вещей. Они спросить имеют право, ты как думаешь?
-Имеют.Но ведь это же безразлично, как называть-оправдываться или объяснять, важен смысл. А смысл в том, что Тихонову надо будет доказывать, что он не применял запрещенных методов допроса. Вот я и спрашиваю: почему Тихонов должен доказывать, что он не верблюд, если это утверждает Батон? Вор, гадина, рецедевист!

А гостинице «Украина"царила предпраздничная суета. В вестибюле, как во времена вавилонской постройки, стоял гул от перемешавшихся языков, но люди, по-видимому, прекрасно понимали друг друга, а если и не понимали, то, наверное, не сильно огорчались от этого. Маленькие, невзрачные, голодные на вид индусы с бесценными перстнями на пальцах, чрезвычайно аватажные шведские клерки, сухоногие негритянки с лилейно-белыми переводчиками, юркие французские коммерсанты, солидные, весьма респектабельные голландские докеры из профсоюзной делегации, длинноволосые американские студенты, беседующие о чем-то с увешанными орденами маленькими вьетнамцами в военной форме.

На улице было очень красиво, светло и зябко. Я поднял воротник плаща.
, засунул руки глубоко в карманы и по тихим кривым арбатским переулкам пошёл в сторону Калининского проспекта. Луна перекатывалась по крышам небоскребов, а небо было густо-синее, в белых мазках редких облаков. Медведица повисла вниз головой, светофоры безмолвно наливались пунцовой краснотой, и, когда она становилась невыносимо яркой, огонёк будто лопался и вместо него вспыхивал зелёный, ласковый, зовущий, успокаивающий. Сирене…
… показать весь текст …

…И не любите вы меня, граждане люди, не только за то, что беру ваше, и живу вашим, и, причинив вам зло, творю себе этим добро. Это вы простили бы мне, ведь не убил же я никого из вас, не украл последнее, ни один жадюга не повесился от моей кражонки! Ненавидете вы меня не за то, что живу я вашим, а за то, что живу не по-вашему.

-Эх, Дедушкин, с вами не в МУРе, а в священной инквизиции разговаривать…

-Иннокентьевич, а что это твоего друга не видать, не слыхать?-окликнул Валерианыч пробегавшего мимо гнома, на минуту оторвавшись от посевной на своём лекарском огородике. Гном насупился:
-Кого это ты имеешь ввиду?
Доктор рассмеялся:
-Древнейшего, конечно! А ты думаешь, никто не знает, с кем ты всю зиму медок потягиваешь?
Гном зашикал:
-Тсс, не ровен час супружница проведает! Беда у него, потом расскажу, не серчай, сейчас недосуг!
И в самом деле, давно сошёл снег, зазеленела трава, в разгаре вес…
… показать весь текст …

Моросил холодный апрельский дождь, и мостовые тускло отсвечивали нефтяным блеском, а изо рта шёл пар, который подолгу не хотел таять, и люди были похожи на рисунки в комиксах, когда разговор изображают такими исписанными клубочками пара, срывающимися с губ. И если бы мы с Сашкой написали слова на этих маленьких облачках, то все смогли бы прочитать, о чем мы с ним думаем.

Однажды, поспорив с Васькой Мухановым на два бутерброда, я встал на уроке и сказал:"Петр Иванович, извините, пожалуйста, но мне кажется, что вы дурак"Дело давнее-почитай, лет двадцать с гаком укатило, но я и сейчас помню ту ужасную тишину, просто немоту какую-то, залившую класс… Я поднял глаза на учителя-он тоже тихо стоял, длинный, очень худой, в синей гимнастерки, штопанной, старой, обсыпанной мелом и табачными пеплом… А потом не спеша и не громко сказал:
-Может быть. Может быть, с твоей точки…
… показать весь текст …