Небесный облачный замок
Притянул красотою взгляд.
Но ещё не выросли крылья…

Простывший дождик
Шлёпает по лужам.
Озябший и тоскливый-
Он никому не нужен.

Ему бы хоть немножко
Дать солнечного света,
Чтоб завернуться смог он В шарф радужного цвета.

-знаешь что такое Жесть?)Интерфейс MySQL phpMyAdmin на беларуском языке …
…когда я в первый раз увидел вместо привычного GO кнопку с надписью «Панеслася!» — плакал…

Смотрите на нашем канале:
— Нового дня глоток. Ещё раз о похмельном синдроме.
— Не место красит человека, а человек — место. Маляры. Кто они?
— Косари. Проблема призыва в ряды Вооруженных сил России по-прежнему
актуальна.
— Копай, Емеля, твоя неделя. Емельян — человек редкой профессии. Он могильщик.
— Время собирать камни? Вновь ограблен ювелирный магазин.
— Загнал двух коней. И шахматисты берут взятки.
— Летят утки. Интервью со свидетелями взрыва в больнице.
— По реке плывёт топор. Началась навигация.
— Романтики с большой дороги. Почему люди, мечтавшие в детстве стать
космонавтами, идут работать в ГАИ.

. Едут в поезде в одном купе профессор и колхозник. Профессору очень захотелось общения, ну он и говорит:
— В наш век цивилизация достигла кульминации и имеет тенденции к интегральной субстанции, Подводя и интегрируя факты, приходим к неизбежному выводу, что материализм есть суть мировоззрения.

Колхозник выслушал и ответил:
— Оно, конечно, вещь понятная, но не то, чтобы так, и не то, чтобы эдак, и не потому, чтобы, дескать, например, а вот коснись такого дела, вот тебе и пожалуйста)))
&

Да, это был не ты и не со мной.
Так проще сердцу и поверить и простить.
Другой мужчина с женщиной другой
Умели не бояться и любить.

Он сильным был, она была слаба,
Лишь с ним была уверена во всем.
Он был живым, она была мертва,
Лишь он своим дыханьем оживлял ее.

Она касалась нежно и легко,
Боясь оставить след в его душе.
А он просил прижаться горячо,
Любовью, страстью, нежностью обжечь.
… показать весь текст …

Знаешь, когда ты спишь, когда уличный свет падает на твое лицо, я рисую тебе глаза. Неумело, инструментами сонного воображения я придумываю их открытыми. Синими, как море, или черными, как кофе, не важно. Важно только одно, чтобы они смотрели на меня. Чтобы я смотрел в них. Потому что я знаю: утром закружится жизнь, замешает нас в тесто суеты, лукаво нашепчет в заблудившуюся душу смешных нелепых дел, ты опять забудешь просто повернутся и посмотреть на меня, а я опять забуду сказать тебе что-то главное, спрятанное глубоко в сердце. Но на следующую ночь я снова не буду спать. Я нарисую тебе глаза. Может быть, однажды чаши весов судьбы перевесят это серое небо, падающее в лужи, эти мчащиеся в никуда автомобили, разбрызгивающие колесами застоявшееся одиночество, а мы замрем в шуме города, возьмемся за руки, просто так, как в далеком детстве, и ты посмотришь на меня нарисованными однажды ночью глазами.

О первый ландыш! Из-под снега
Ты просишь солнечных лучей;
Какая девственная нега
В душистой чистоте твоей!

Как первый луч весенний ярок!
Какие в нем нисходят сны!
Как ты пленителен, подарок
Воспламеняющей весны!

Так дева в первый раз вздыхает —
О чем — неясно ей самой, —
И робкий вздох благоухает
Избытком жизни молодой.

Маленькое солнце на моей ладошке, —
Белая ромашка на зеленой ножке.
С белым ободочком желтые сердечки…
Сколько на лугу их, сколько их у речки!
Зацвели ромашки — наступило лето.
Из ромашек белых вяжутся букеты.
В глиняном кувшине, в банке или чашке
Весело теснятся крупные ромашки.

Учись у них — у дуба, у березы.
Кругом зима. Жестокая пора!
Напрасные на них застыли слезы,
И треснула, сжимаяся, кора.

Все злей метель и с каждою минутой
Сердито рвет последние листы,
И за сердце хватает холод лютый;
Они стоят, молчат; молчи и ты!

Но верь весне. Ее промчится гений,
Опять теплом и жизнию дыша.
Для ясных дней, для новых откровений
Переболит скорбящая душа.