Alex Orbelyan

Вызывает как-то вечером султан одной ближневосточной державы визиря и просит привести из гарема прекрасную Гюзель. Визирь суетится, бежит в гарем, по дороге дает поручение слугам принести в опочивальню фрукты и напитки. В гареме напрягает евнухов, те ведут выбранную жену к султану.

Султан долго наслаждается с прекрасной Гюзелью, после чего довольный вызывает визиря. Тот прибегает. Султан заявляет, что надо бы повторить, но уже с Амирой. Визирь бросается в гарем, по дороге опять раздает кучу указаний.

Ситуация повторяется каждый час и так до утра.

В результате рано утром султан в очередной раз вызывает визиря. Визирь вваливается весь измочаленный, забегавшийся. А султан сидит довольный. И визирь спрашивает султана:

— О мудрейший, объясните мне. Вы всю ночь занимались трудной физической работой и ни чуточки не устали. А я всего лишь бегал раз в час по дворцу, но так вымотался.

На что султан отвечает ему:

— Устают не от работы, устают от суеты.

На исходе распутного лета задраив шлюз,
Отложив рок-н-ролл, наступаю сейчас на блюз.
Перебои со светом/наш город опять погас,
Ты не видишь меня, но зачем-то играешь джаз.
Коридорные тени вступают в игру теней,
С позапрошлой субботы ты любишь меня сильней.
Забываешь про гордость, когда выключаю свет,
И не спишь, чтобы снова услышать моё «привет».
Ночью цельсий устанет и холод захватит грязь,
Из мобильно-интимной возникнет иная связь.
Непослушные ноты растишь терпеливо в звук,
Своенравные ноты в сетях гениальных рук.

Смерть страшна, но мы принадлежим ей…

Оставлять неприкрытыми двери за тем, кто ушёл,
Всё равно, что морозные дни согревать сквозняками.
А луна сквозь окно посмотрела на письменный стол,
Незаметно строку дописала своими руками.
Фонари, по традиции, в жёлтом/загадочный цвет,
Им достаточно пары фасонов-малейшая малость.
Из себя, по нелепой случайности, выхода нет,
В этом доме живые цветы и сплошная усталость.
Твоя новая ваза в себе обнаружила скол,
Твой паркет покалечен, когда-то давно, каблуками.
Оставлять неприкрытыми двери за тем, кто ушёл,
Все равно, что морозные дни согревать сквозняками.

Каждый думает, что он не каждый.
Выиграв в лотерею, имея красивую рожу,
пулю в лоб получив дважды
и выжив. Неважно.
Каждый думает, что он преуспел.
Стал кому-то нужным, многим помог, только часто один дома хрипел
Не чувствуя ног,
тихо в подушку ревел.

Не потеряемся через годы, клятву задумали на крови,
Помни, что мой аромат свободы, точно такой же, как твой-любви.
Наша открытость смущает окна/наши тела в тайниках зеркал,
Только, когда эта ночь промокла, ливень безумствовать перестал.
Крайне нескромные наши тени, слишком интимно танцуют джаз,
Ты раздвигаешь мои колени/снова, и снова/в который раз

Одни хотят долго общаться, чтобы понять, стоит ли переспать. Другие хотят переспать, чтобы понять, стоит ли долго общаться.

Наполнив смыслами искания свои,
Срываешь маски/переписываешь роли
Ты ничего еще не знаешь о любви,
Ну и, как следствие, не ведаешь о боли.
Пока ты, где-то, открываешь города,
Пока тебе во всем сопутствует удача,
Без столкновения со словом «никогда»,
Предполагаешь только так. а не иначе.
Бросаешь смело горизонт за край земли,
Едва находишь/необдуманно теряешь,
Но ничего еще не зная о любви,
Ты ничего и о себе еще не знаешь.

Ты утром в ночнушке красива,

Спросонья — сама лепота,

Как ангел почти молчалива,

Как демон коварства светла.

.

А помнишь, в стогах сеновала,

Травинки сдувал я с тебя,
… показать весь текст …

В надежде на чудо, мы ищем с тобой совпадения,
Какие-то тайные знаки/пароли/случайности.
Задиристо требуем/просим его подтверждения,
В ошибках и пробах, порою, доходим до крайности.
Наш ангел за левым-кудрявый, и крайне улыбчивый,
Он серые будни исправно меняет на яркое.
Творит гороскопы, друзей переводит на «личное»,
Блуждает неслышно бульварами/скверами/парками.
Почти машинально в твои забираются волосы
Весна/горизонты/любимые строчки из Бродского.
Мелодию ветра вплетаешь в мелодию голоса,
А ангел за левым шагает на курсы японского.