Глафира

… миг, в котором мы свободны от всякого дела или стремления, мы испытываем, как мучительно-тоскливое состояние пустоты и неудовлетворенности.

И, измученные этим кружением в беличьем колесе, мы ищем «смысла жизни» -мы ищем стремления и дела, которое не было бы направлено на простое сохранение жизни, и жизни, которая не тратилась бы на тяжкий труд ее же сохранения.

Можно ли обновить общую жизнь, не зная, для себя самого, для чего ты вообще живешь и какой вечный, объективный смысл имеет жизнь в ее целом? Не видим ли мы уже теперь, как многие русские люди, потеряв надежду на разрешение этого вопроса, либо тупеют и духовно замирают в будничных заботах о куске хлеба, либо кончают жизнь самоубийством, либо, наконец, нравственно умирают, от отчаяния становясь прожигателями жизни, идя на преступления и нравственное разложение ради самозабвения в буйных наслаждениях, пошлость и эфемерность которых сознает сама их охлажденная душа?

Особенно в молодом возрасте, когда разрешение всех вопросов жизни предвидится в будущем, когда запас жизненных сил… и условия жизни легко позволяли жить мечтами, — лишь немногие из нас остро и напряженно страдали от сознания бессмысленности жизни.
Но не то теперь.
Потеряв родину и с нею естественную почву для дела, которое дает хотя бы видимость осмысленности жизни, и вместе с тем лишенные возможности в беспечном молодом веселии наслаждаться жизнью и в этом стихийном увлечении ее соблазнами забывать о неумолимой ее суровости, обреченные на тяжкий изнуряющий и подневольный труд для своего пропитания, мы вынуждены ставить себе вопрос: для чего жить? Для чего тянуть эту нелепую и тягостную лямку? Чем оправданы наши страдания? Где найти незыблемую опору, чтобы не упасть под тяжестью жизненной нужды?

По-видимому, умение устраиваться в жизни, добывать жизненные блага, утверждать и расширять свою позицию к жизненной борьбе обратно пропорционально вниманию, уделяемому вопросу о смысле жизни…
И чем спокойнее, чем более размерена и упорядочена внешняя жизнь, чем более она занята текущими земными интересами и имеет удачу в их осуществлении, тем глубже та душевная могила, в которой похоронен вопрос о смысле жизни.

За пафосным самоосуждением всегда красуется самоупоение.

Открывается дверь и в мастерскую солидно вплывает своей крупногабаритной фигурой Сергей Петрович и с порога степенно молвит:
— А вы знаете, что некрасивые женщины пагубно влияют на мужскую печень?
— Ну и что ты тогда к нам всё время ходишь?
— Вот, перебиваешь, как всегда!- многозначительный строгий взгляд в мою сторону. — Однако, — продолжает он , — как известно, женщин некрасивых не бывает, а бывает лишь недостаточно водки! Водкой же вы никогда не угощаете, поэтому моей печени здесь ничего не угрожает!)

Если бы после этих слов Сергей Петрович поклонился и так же чинно удалиться, то эпизод выглядел бы прямо-таки театрально-художественно, но на самом деле, он спокойно погрузился на диванчик (по обыкновению)), дабы попить чайку и поболтать))

Люблю колоритных людей! Они украшают жизнь)

Кто-то сказал, что зло торжествует тогда, когда хорошие люди сидят сложа руки. Сказано, как отрезано. Попробуй не согласись. Согласился — и сразу, как миражи, встают перед глазами образы людей с горящими взорами и волевыми подбородками. Их много, этих людей, они идут так, словно накатывают людскими волнами на берег истории. Они смелы и полны благородных мыслей. Их цель — менять к лучшему несправедливую жизнь.

Осторожно подхожу к одному и спрашиваю: «Далеко собрались, товарищ?» — «Иду, — отвечае…
… показать весь текст …

Она настолько была поглощена переживаниями собственной ураганной любви, что не заметила, как вихрем снесло и сам её объект.
.И снова одна… Плачет…Не понимает…

Иллюзии пожирают нашу драгоценную реальность и наше настоящее, оставляя взамен неизбежные разочарования и слёзы… Но питаем этих чудовищ мы сами.