Мне страшно жить.
Что дочери оставлю я?
Планету, извергающую войны?
Политиков, которым, ведь, не больно
От плача сиротливого дитя?
Мне страшно жить.
За всех детей мне страшно …

Чем ближе ко мне подбираются мои недруги, тем четче я могу рассмотреть их слабые места.

Я выстрадала жизнью каждый стих.
И к капиллярам моих пальцев
Огнем мелодий, страстью танца
Он словно намертво прилип …
А потому не пишется, увы, совсем …
Лишь только ночью, без запретов,
Всплывают строчки, как портреты
Забытой жизни … прошлых тем …

Каждая женщина имеет право на своего «Потемкина «. Только одним достаются герои -любовники. А другим — лишь броненосцы…

Она жила, проблем почти не зная.
Имела двух поклонников — орлов.
Один всегда: «Не простудись, родная. "
Другой, когда чихала: «Будь здоров ! "
Один, когда болела, шел в аптеку,
Варил бульон ей и платки стирал.
Второй являлся редко, как комета,
И в праздник из рутины забирал.
Так шли года … она к ним охладела.
Не ждите здесь счастливого конца.
Один — всю жизнь любил ее несмело.
Второй другую взял из-под венца.

Кружка чая, телевизор, одеяло.
Мне б зависнуть в этом, словно в скорлупе.
От проблем бы я, наверно, убежала.
И невзгоды бы остались в стороне.
Сколько лет я прожила, смеясь и плача,
В эту жизнь легко бросалась с головой.
Рядом шла, почти всегда, со мной удача.
Я жила, но я устала быть такой.
Нет, о смерти я, конечно, не мечтаю,
Просто страсти все куда-то унеслись.
И теперь лишь телевизор, кружка чая
Отчего -то заполняют мою жизнь…

Я сильно, просто ужасно не люблю осень… Не понимаю радости от вечной сырости и промозглости. И часто об этом говорила.
Но вот чего я совсем не ожидала, так это того, что осень меня услышит … скооперируется с летом… и они вместе начнут мне мстить.
Лето ! Как так?

Есть души широкие, как океан —
Влюбляются, веруют, дружат.
А есть и другие, как цепкий капкан,
Зловонные, мелкие лужи …

Я не святая. Меня нимбом не отметят.
Да, импульсивна. И за то себя корю.
Врагов простила. Я сама за все в ответе.
И тех прощаю, что, наверно, предают.
Кого ценила, уважала так безмерно,
Я отпускаю. Других в десны целовать
Идите с миром. Пусть я буду стервой,
Но не позволю за спиной моей шептать.

Бездушный шут комедию ломает
И наизусть играет в прямоту.
Ах, как он руки гневные вздымает,
Клеймит порок, возносит чистоту!
Но ты вглядись, чтоб
впредь не обознаться,
В сухую суть кощунствующих слов:
Здесь каждый жест —
кривляние паяца,
И каждый слог —
ничтожества покров.