Людмила Щерблюк

В каждой боли есть своя черта
и за ней уже все по другому
и ведёт тебя дорога прямо к дому,
возвращая все тихонько на места.

И нет того, кого не тянет в детство.
Там поступали мы интуитивно
и сожаления не жили по соседству
и были счастливы и не были мы мнимы.
А дальше выбор все давался тяжелей,
как поступить и жить без сожалений
быть или не быть и меж двух огней
мы мечется в плену своих сомнений.

Солнце где-то, свет волшебный,
комната, кровать.
Рыжий кот, бока, как блюдо,
мур- мур -мур, опять.
Нега, ласковый комочек,
мой пушистый Бог,
лучик, что скользит по стенке,
улыбнулся вдруг.

Зачем ломиться в дверь, что запертА?
Когда не знамо, что за ней сокрыто.
Возможно там надежды, что разбиты,
как старое старухино корыто,
пусть рвение уйдёт и голова,
остынет и погрузится в покой.
А дверь, она, возможно не твоя,
твоя же, где-то ждёт тебя открытой.

Готова работать с утра и до ночи
и падать почти взабытьи.
Чем жить в неведении, с душою, что в клочья, не зная сколь это нести.

Не подстраивайтесь ни под кого, ни в ранжире дело.

А сквозняки порой не плохо, там где скопился мыслей рой.
Какая б не была эпоха, застой в мозгу и это плохо, со свежей лучше головой.

Попали под раздачу знакомые, друзья,
когда вдруг взбеленилось моё второе «я».
Вдруг личность раздвоилась и рухнул целый мир. Такой драматургии не понял бы Шекспир.

Люблю стихи частички чьих то дум,
феерию любви и вдохновений
и красоту столетий и мгновений,
где блещет рифма, слог, а так же ум.

Вся жизнь коктейль из грусти и феерии,
нет тишины, ну разве что во сне,
но ведь и там бушуют сновидения
и мечутся кругами по воде.