удар прямо в темя и сразу второй
и руки бессильно повисли
вот так и терзают ночною порой
мысли

Люди льстят себе значительно чаще, чем всем остальным, вместе взятым.

Невиданные бесстыдства надо показывать как бы между прочим.

-Разрешите. без разрешения.
Этим вечером. в пять.
Просто приехать.
-А повод?
-А повод банален.
обнять.

— Какая у тебя самая большая мечта?
— Обнимать под дождем любимого человека.
— А твоя?
— Быть человеком, которого ты обнимаешь под дождем.

я как интроверт не любя на показ
закрою ментальные дверцы
и выпущу тихо слезами из глаз
сердце

мы только отрезок на этой прямой
скажи по какой теореме
нас выбрало именно это с тобой
время

Ночь.Море.Пирс.Волна.
-Свободна?
-Нет.Одна.

`
Бетховен перевернул мою жизнь. Мне было лет двенадцать, я слушал «Аббу» и все такое. «Супермакс». «Крутица волчок-чок-чок…». А тут пришёл со школы и с хера ли — пятая симфония. И все, короче. Я взял у отца деньги и купил все фортепианные сонаты этого придурка. Потом Гегель, Достоевский и жизнь, в общем, так и не сложилась. Мог бы стать Дерипаской…
Детям нельзя все это. Пусть живут дураками, добиваются успехов. Будете гордиться.
Я серьезно. Не допускайте детей к нормальной музыке и литературе. Их потом будет от всего повседневного тошнить, а жить надо.
Даже после Сервантеса видеть всю эту херню вокруг без слез невозможно.
Надо что-нибудь легкое, оптимистичное, чтобы ребёнок мог стать прокурором области или вице-премьером.

Играла скрипка, для глухих играла.
Кому-то в голову пришла идея
Устроить праздник, вроде карнавала,
И слабослышащих позвать людей.
Скрипач все знал. О да, он мог фальшивить,
Мог даже не касаться струн смычком,
Но он сыграл в глухом, беззвучном мире,
Как не играл до этого никто.
Им пела скрипка о любви и чуде,
Грустила нежно о большом и сложном,
Поплакала о том, чего не будет,
Утешила, что в жизни все возможно.
Скрипач закончил. В зале все поднялись.
Он оглушительней овации не знал,
… показать весь текст …