Равиль

Летний теплый дождик капли обронил. Зной горячих дней ко земле прибил. Я гулял и капли, ловил того дождя. И становилось грустно, что капли для меня. Падали и падали, собираясь в лужи. И в их зеркальной глади я вижу: я не нужен. Там за отражением просто темнота. Обидел я любовь свою и потому лишь тьма. И потому тоска гнетет, и грустью сердце мается. И потому мой дом меня зимой встретить пытается. И потому блеск звезд померк. На небосводе счастья. Летний теплый дождь всего и на душе ненастье.

Рябь на воде, звезды во мгле, парус у горизонта. Чаек полет, парус ведет, в гавань родного порта. Там на борту, в звездную мглу, пара к закату ходила. Под парусами, споря с ветрами, любовью два сердца скрепила. Дельфины играли, сердца рисовали, пронзенных амура стрелою. Звезды колечками, сплетеных навечно, для них, что сейчас под луною. Чайки кружили, дельфины чудили, ночь для любви, для двоих. Под парусами, у горизонта, праздник красивой любви…

Сегодня мне вспомнилось далекое лето. Ночи бессонные, небо бездонное. Под утро дорога домой с дискотеки. По улицам города сонными, сонными. По лужам с пузыриком, счастье какое. И грустно мне стало: как быстро прошло. Далекое лето, где я в сандалетах. Где счастьем светилось лето мое. Ну почему же так в жизни устроилось? Память находит былые моменты. И если в грусти душа обустроилась. Сердце теребит, и рвет на фрагменты. Лето далекое, встреча со счастьем. Ночью под звездами, встреча закатов. Как это было давно, и недавно. Ну почему наша жизнь так коварна. Счастье уносит, паруса словно ветром. И оставляет нам только моменты. И по ночам, и в грустные дни. Приходят, теребят, и давит они.

Дней череда бежит в никуда. С собой забирая частицы. Нашей судьбы, наши тела. Старятся, скрываясь в зарнице. Суетность дней бьет все больней. Душу и сердце терзает. Где же покой, рай неземной? Как отыскать, кто же знает? Может уйти в даль от людей? Бросить хлопот вереницу. Может в леса, иль средь полей. В огромной стране раствориться. Там где есть тишь и благодать. Где все так неспешно, степенно. Где все, что не знаю, природушка-мать. Подскажет, и непременно.

Поспорили однажды добро и зло. Над разумом людей чья быстрей возьмет. И с переменными успехами сражение шло. То зло как триумфатор, то верх добро берет. И вот идет сражение в веках. Как только верх добро берет, то тут же сбой. И радуется зло, с усмешкой на устах. И низменность поперла аж волной. Идут сражения в веках: Добро и Зло. И нет побед, нет поражений- паритет. Кто видит только лишь одно добро. А кто-то через зло растит авторитет.

Как все-таки нас жизнь всех изменила. Закрылись, стали злей, черствей. Кто рядом был, его удача позабыла. Мы сторонимся, от него бежим скорей. Кто ниже нас по рангу уж не замечаем. Просящему откажем, обидой наградив. И за железными дверями уж никого не привечаем. Закрытые сердца и в душах негатив. К родителям мы про внимание забыли. Друзей все реже видим мы. И по соседству кто совсем не знаем. Разрозненный народ, огромнейшей страны. Как быстро все хорошее в небытие умчалось. Соседство, дружба, помощи плечо. Нам только лишь существование осталось. И кости мыть другим за то, за се.

Как-то видел на ютубе я флешмоб. Там про бомжа. На ступеньках магазина человек, кругом еда. Молодежь несла пакеты с вермишелью. Он собирал. Ему хотелость отобедать, но подношений вал не стихал. Сначала было интересно, потом обидно за него. Он весь в пакетах с той едою, не понимая что за что. А молодежь несла, не видя. Что человек уже устал. И взгляд его уж ненавидил. Всех тех кто нес пакетов шквал. Они смеялись дружной кучкой. А у него слеза в глазах. Им невдомек что так не надо. Что так обидней, чем на словах. И он ушел, пакеты бросив. Зачем ему, он не просил. И так спросить вдруг захотелось. Кто издеваться разрешил? Он бомж, но прежде человек как мы же. И волею судьбы стал не у дел. А мы его странимся, мы же выше. Не опустились так как он, у нас другой удел. Но ведь пословица у нас есть золотая. Что от сумы и от тюрьмы зарок нейдет. Кто знает, что там впереди, судьба какая. Нас за углом бегущей жизни ждет.

Ну почему же так случается порой. Стихи мы пишем, в любовь уходим с головой. Ночами в звездах под окном торчим. И ждем свидания с букетом и дрожим. И опоздания любимой ерунда, игра. Ведь ожидая мы находим где ее звезда. Чтоб если вдруг попросит, то достать ее. Пообещаем мы конечно, ведь это для нее. Ну как понять нам эту страсть порой. Когда сгорает сердце да с душой. Когда весь мир готовы мы отдать. К ее ногам. И по ночам мечтать. И в грезах видеть лишь ее глаза. Ну как понять вот эту страсть мир-это есть она. Ну почему же так случается порой. Все это забываем через год-другой. И вот уже глаза нас не пленят. И стан не манит зачем-то, отговорок ряд. И вот уже обиды, слез река. Ну почему же мы с любовью так, как в подкидного дурака.

Странное место я видел во снах. Город не город, поселок в горах. Одна половина весна круглый год. В другой все под снегом, постоянно метет. И почему-то каждый раз по утру. По улицам этим я куда-то бегу. По пояс раздетый, босыми ногами. Маршрутом одним: то в весне, то снегами. Мимо какого-то дома с рекламой. На ней *OQUEBURG*-мы всегда будем с вами*. И каждый раз в повороте машина. И в ней до боли знакома дивчина. Я убегаю, проходит машина. Я возвращаюсь кварталом где зи*мы. И что интересно во сне ощущаю. Что в квартале том, я бегу -замерзаю. Ноги босые совсем коченеют. И дрожь побежала, и кожа чернеет. Странные сны; словно с жизни другой. Где это место, под какою горой? И почему я бегу и бегу. Странные сны: для чего -не пойму.

Гуляя вдоль речки в вечерней прохладе. Весь погруженный в думы свои. Я вдруг увидел картину из прошлого. Лодку качало на лоно реки. В ней было двое, они целовались. По борту кушинки в сияние звезды. Звуки романса в тишине раздавались. Под переборы гитарной игры. Тучки в подзвездье луну отпустили. Дымкою та опустила свой свет. Медленно лодка плыла по течению. В ней было двое. Как сюжет прошлых лет.