Зажигающиеся огни неспешно стекали по лобовым стеклам заснувших в пробке автомобилей. А в моем ментальном пространстве разворачивалось Бородинское сражение, где на левом фланге выстроилась армия Злости от того, что я выбрала неверный маршрут и поссорилась с подругой, а на правом — тихая пехота Грусти завела песнь о потерянном времени и несправедливости.
Когда-то на семинаре Уильяма Синглетари, американского психиатра, я услышала о том, что психическое развитие человека связано со способностью становиться грустным, а не злым. Потому что грусть бережёт любовь и внутренние связи, а злость их сжигает, чтобы защитить уязвлённую гордость. Грустящий человек остаётся способным любить, а злящийся — закрывается в своём психическом бункере.
Маленький ребенок, у которого что-то забрали (игрушку, общение, удовольствие или мама ушла на работу) выдает две возможные реакции на фрустрацию, которые отражают два абсолютно разных уровня развития его психики: злость и грусть.
Реакция №1: Злость. Поскольку младенческая психика устроена просто: «Если мне больно — значит, кто-то снаружи меня атакует», на боль фрустрации включается защитный механизм «бей», и ребенок начинает злиться и кричать. И в этот момент «хороший объект», который прежде ассоциировался с удовольствием, радостью и даже любовью исчезает, а вместо него появляется «плохой объект», который нужно немедленно уничтожить (хотя бы мысленно). Злость и ярость — это попытка стереть, обесценить и разрушить связь между собой и этим «плохим» объектом. Психика как бы говорит: «Тебя нет? Ты не со мной? Ну и ладно! Ты плохой, ты мне вообще не нужен!». Защищая своё Я, мы начинаем уничтожать внутри себя образ близкого человека/игрушки/отношений. И если злость побеждает, во внутреннем мире остаётся только выжженная земля и враги.
Реакция №2: Грусть. Чтобы человеку стало грустно от того, что кто-то его разочаровал, психика должна совершить колоссальную работу. Грусть рождается только тогда, когда ты способен удержать в голове мысль: «Тот, кто ушёл или сделал мне больно — всё равно хороший, и я всё ещё люблю/ценю/уважаю его». Человек не расщепляет образ на «чёрное» и «белое». Он выдерживает амбивалентность. Способность грустить означает, что ты способен переживать дефицит, опираясь на себя и не уничтожая ценность того, кто этот дефицит создал.
Наше психическое не знает возраста и времени. И если совсем просто, то злость в отношениях — это идеальный анестетик для уязвленного Я. В злости нам кажется, что разрушая ценность другого, мы спасаем себя. А на самом деле мы просто превращаем свой внутренний сад в бетонную парковку, где единственным выжившим остается наша собственная гордость. Это защита испуганного ребенка и реакция разрушения: «Ах так? Тогда ты для меня никто, и всё, что между нами было — ошибка!». А что грусть? Грусть — это реакция сохранения: «Мне очень больно, что всё пошло не так, но то, что было между нами, остаётся для меня ценным». И это про умение горевать по отсутствию, вместо того, чтобы уничтожать присутствие. И это уже про психическую зрелость.
Я набрала знакомый номер и услышала короткие гудки. Через секунду прилетело СМС: «Не могу дозвониться. Мне грустно». Мы звонили друг другу одновременно, чтобы искренне и по-взрослому выйти из своей грусти, соединившись в синхронном «прости» на двоих…
клинический психолог
© Ольга Караванова 1018
