Эта женщина может быть одновременно в жизни, в зеркале и в зазеркалье бурного воображения.
Она может не иметь слов, зато есть фонтаны эмоций. Может не иметь логики, но имеет правила поведения. Может не иметь объяснения, зато уверенность ответа. Может не иметь способности к дискуссии, зато имеет талант в спорах. Может не думать, зато имеет задумки. Может не понимать, зато имеет интуицию. Может не иметь знаний, но зато имеет врожденную мудрость. Может не иметь опыта, зато чувствует. Может не иметь планов, зато есть дар предсказания. Может, не иметь энергетики, зато имеет энергию. Может не обладать харизмой, зато имеет вечную магическую манкость…

У нормальных людей — «Танец с саблями»,
А у меня — «с граблями»…

Изворотлив мир настолько, насколько неистребима хитрость его.

Танго — это всегда запах женщины, ее маленькая история самой большой любви, перенесенная на танцпол.

Часто мы слышим от других: «не суди по себе».
А ведь нет иного опыта жизни кроме личного.
Моё «Я» — единственная доступная мне единица измерения себя и остального мира.
Я не могу выйти за пределы сознания как выхожу на прогулку из собственного дома.
Мне неведомы чужие радости и зубная боль соседа.
Нельзя одеть на себя чужую мысль как свитер.
Невозможно перестать быть собой как нельзя избавиться от кожи.
Нет иных суждений, кроме тех, которые поразили мое сердце.
Нет обманов и заблуждений не принадлежащих мне.
Я всегда весь, целиком и сразу.
Я способен судить только по себе.
Иначе как по себе и судить нельзя, ибо нет других точек зрения кроме собственной.
Поэтому мы все так похожи, и в то же время имеем разные точки зрения на все вопросы.

«Всю жизнь я посвятил одному — совершенствованию в своем искусстве. Я вставал по утрам, ел, пил, прогуливался, спал, — но все это я делал ради музыки. Небывалой музыки, которую я хотел заключить в свои скрипки. Это совершенная музыка, по сути дела, человеческий голос. Голос женщины. Женщины, которую я знал лучше, чем себя самого. Голос, который я знал лучше, чем собственный. Однако голос этот, к величайшему моему сожалению, я слышал только во сне… Я знаю лишь один инструмент, звучание которого сродни человеческому голосу. Это скрипка. Скрипка — это голос».