Неужто затем человек рождается, чтобы поработать, денег зашибить, дом выстроить, детей народить и — умереть?

Люди очень быстро узнают, в чём смысл их жизни. Может быть, поэтому они так же быстро и отказываются от него. Так уж устроен мир.

Жизнь человеческая, полная телесных страданий, всякую секунду могущая быть оборванной для того, чтобы не быть самой грубой насмешкой, должна иметь смысл такой, при котором значение жизни не нарушалось бы ни страданиями, ни её кратковременностью.

Человек в конце жизни хочет знать, что в его жизни был смысл.

А когда кто-то маленький узнаёт смысл жизни, он становится взрослым — так, между прочим, до сих пор считается. Другое дело, что и тогда, в незапамятные времена, и теперь, в очень даже «запамятные», все то и дело узнают чужой смысл жизни. А свой собственный почти никто не узнаёт — так уж всё смешно, по-дурацки устроено.

В конце пути, неважно, сколько дней было в вашей жизни. Важно, сколько жизни было в ваших днях.