Люди, я думаю, вообще не нуждаются в словах. Достаточно руки в руке и взглядов

Нельзя дорожить чем-то и думать, что оно не изменится. У всего есть срок годности.

Женщины способны жить мгновениями, но ни одна из них не способна ими удовлетвориться. Женщины всегда претендуют на большее, хоть и редко говорят об этом.

Моя любовь к нему граничила с признательностью.
В режиме нон-стоп хотелось говорить «спасибо». За то, что он снова научил меня смеяться, завёл мои душевные механизмы, возродил волю к жизни, вытащил на поверхность океана, где, как оказалось, вечное лето, в воздухе разлита нежность, а заря расцветает карамельными самоцветами. И каждый раз, отвечая на его поцелуи, я выдавливала бесконечную череду из семи звуков. «С», «П», «А», «С», «И», «Б», «О». Он ничего не отвечал. Лишь крепче прижимал к себе, пряча от полоски лунного света, проникающей в нашу спальню сквозь не до конца зашторенное окно.

Когда кажется, что все безнадежно
и лучше никогда не будет,
надо ложиться спать — утром всегда легчает.

Все же есть люди бесконечные, как космос. Много с кем можно улыбаться, смеяться от души, говорить всякое-всякое. А вот большая редкость, когда с кем-нибудь рядом можешь себя забыть.

Если не ревную — не значит, что не люблю. Если не ревную — значит, доверяю. Понимаю, доверие сейчас не в моде. Надо обязательно проверять карманы, тайком читать меседжи в телефоне парня. Не понимаю таких. Тогда для чего быть вместе?!

Любовь — капризный продукт, и ей так важны условия хранения…

Моя надежда — это… ммм… Если даже мир исчезнет, мы все равно найдем друг друга… Если даже исчезнут ночи, мы будем светиться звездами в дневное время… Вот такая моя надежда.

И почему прошлое — такая зараза, что не виветривается вообще, даже когда-то жизненно необходимо?

Все же родной город — это высокая концентрация впечатлений. Не чего-то определенного, а всего сразу. Сильного, слабого, радостного и печального — таким мощным потоком, что просто захлебываешься.

Я счастлива, что ты рядом. И что я люблю тебя, и что, какие бы опасения меня ни мучили, я всегда с удовольствием говорю об этом. И буду говорить — вне зависимости от того, сколько времени нам отмерено.

— …Я сейчас понимаю, что давно люблю тебя. Это чувство жило глубоко-глубоко, я никогда не давала ему воли. Оно было дружбой. Совершенно искренней, без женских ожиданий, которые многое портят. Если ждешь и в итоге не получаешь, все самое светлое сменяется ненавистью. Мне хватало того, что ты был рядом. Не в двух шагах от меня, не на соседнем кресле. Ты был в моей жизни — и этого было достаточно. Да, были мужчины, которых я любила тоже. Но не так.

Перед грустью все души мира одинаковы. Какими бы стойкими мы ни были, нам хочется, чтобы кто-то где-то разделял нашу боль.

Ты не сможешь уйти из меня, потому что из сердца никто никогда не уходит. Физически это возможно, но не на уровне сердца. Те, кто в него допускается, на всегда в нём остаются. Возможна только перестановка мест, к примеру с первых мест на дальние, но от этого суть не меняется: в сердце погостить невозможно, в нем остаются только на постоянное место жительства."

Думать действительно вредно. Задумываться — напротив…

В конце концов, между двумя людьми нет ничего важнее, кроме желания быть вместе. Отдавать друг другу все, что есть, все, что осталось.

Жизнь предпочитает заполнять паузы между событиями самым разрушительным, порой невыносимым — ожиданием. Это своего рода проверка на необходимость — если то, что мы ждем, действительно нам нужно, то паузу выдержим с честью.

Любовь, как губка, легко впитывает не только всё прекрасное, но и всю человеческую грязь — ложь, измену, унижение.

Настоящая любовь соткана из противоречий. Прошита нитями разных характеров, вкусов, стремлений. Наша любовь поселилась между небом и землей. Небом, воздушно-ветреным, была она. Землей, стабильно-приземленной, был я. Любовь между нами…