На улице играли звуки вальса,
Кружились листья музыке вдогонку
Когда в тени полуденного парка
Внезапно появилась незнакомка,
Она стояла в ярко красном платье
С застенчивой улыбкой на устах,
Рябиновые бусы на запястье,
И листья клёна в рыжих волосах,
Алели щёки бархатным румянцем,
Из-под ресниц сияла неба просинь…
Вдруг кто-то пригласил её на танец:
-Как звать тебя?
Она шепнула:
-Осень
Солнце светит,
Тёплый ветер,
Облака на небе трепит,
Мы счастливые, как дети.
Тишина… и солнце слепит,
Слух ласкают птичьи трели,
О любви мой тихий лепет.
Я тебя не тороплю…
Посмотри как мир волшебен.
Разберись пока в себе,
Оглянись назад с улыбкой,
Просто думай в тишине,
Не считай меня ошибкой,
Вспоминая обо мне.
Да, я старею, ну и что?
Мы все стареем понемногу:
Стареет шляпа и пальто,
Стареет дом наш и дорога,
Стареет мебель, зеркала,
Ружьё стареет, фильм и пьеса,
Стареет лодка без весла,
И даже прочное железо…
На свете всё имеет срок.
И я старею, к сожалению.
Мы все проходим сей урок
Из поколения в поколение.
И к вам когда-нибудь потом
…С резными ставнями родимый дом…
У дома тополя — зелёная охрана…
Иду к нему, ища защиту в нем,
Здесь можно зализать души больные раны…
Печален, одинок… Но в нём, как
сладкий сон,
Живут мои воспоминанья детства…
И, как бы ни дряхлел, ни горбился бы он,
Глядеть мне на него… не наглядеться…
Дом помнит… Помнит лепет первых слов,
Чернила пролитые, детские секреты…
Немало пронеслось над ним дождей, снегов…
«К другу стихотворцу» - первое стихотворение А.С. Пушкина, написанное им в 15 лет. Впервые напечатано 16 июля 1814 года в журнале "Вестник Европы". Посвящалось стихотворение Вильгельму Кюхельбеккеру, лицейскому товарищу поэта. Лицейское прозвище Вильгельма Кюхельбекера - Арист.
Арист! и ты в толпе служителей Парнаса!
Ты хочешь оседлать упрямого Пегаса;
За лаврами спешишь опасною стезей,
И с строгой критикой вступаешь смело в бой!
Арист, поверь ты мне, оставь перо, чернилы,
Забудь ручьи, леса, унылые могилы,
В холодных песенках любовью не пылай;
Чтоб не слететь с горы, скорее вниз ступай!
Довольно без тебя поэтов есть и будет;
Их напечатают — и целый свет забудет.
Быть может, и теперь, от шума удалясь
И с глупой музою навек соединясь,
Под сенью мирною Минервиной эгиды…