«На Бога надейся, а сам не плошай», —
надежду трудом укрепляем реально.
Но часто, обнявшись в кровати двуспальной,
мы слышим как Ангелов крылья шуршат.
«На Бога надейся, а сам не плошай», —
и не оплошать мы стараемся очень…
но видя ребёнка который хохочет,
у нас наполняется светом душа.
«На Бога надейся, а сам не плошай», —
для взрослых. Поэтому Ангелы где-то
с улыбкой баюкают маленьких деток
и снов расстилают цветастую шаль…
Ты мне дождиком в руки. Прозрачной рекою.
Белой птицей, ныряющей в сеть облаков…
Подорожник навстречу ладони раскроет —
улыбнусь: ты — повсюду потоком стихов.
Знойный полдень. Окно в небеса нараспашку.
Вьётся бархатом в танце задумчивом шмель.
Запах тонкий твоей белоснежной рубашки —
И звонок рассыпает по комнатам трель!
На губах вкус ментоловый… И земляники.
Мой бродяга, что видел в лесу, — расскажи!
Вечер катится в ночь золотым сердоликом,
месяц рожками сказку двоим ворожит.
Ветер рвал кружевной паутинный барьер за кирпичной стеной,
И берёза стучала в окно, словно путник усталый с дороги.
Мы сидели с тобою вдвоём, в темноте прислонившись спиной
К стенке старой тахты, свесив к полу свои белокожие ноги.
На столе, чуть левее огарка свечи, — со стихами блокнот,
В чаше цвета кипящего солнца лежат мармелад и ириски.
К батарее всем телом прижался усатый взъерошенный кот,
Чуть поодаль его на подносе стояли две белые миски.
Мы молчали… и нежность волшебным теплом согревала сердца,
Мысли сладко порхали в мечтах, словно ноты незримого счастья.
И лишь месяц на небе сквозь полчище туч неустанно мерцал,
Всё пытался коснуться на стуле лежащего с вечера платья.