Весомы и сильны среда и случай,
но главное — таинственные гены,
и как образованием ни мучай,
от бочек не родятся Диогены.

Логической мысли забавная нить
столетия вьется повсюду:
поскольку мужчина не может родить,
то женщина моет посуду.

Когда природе надоест давиться ядом и обидой, она заявит свой протест, как это было с Атлантидой.

Я женских слов люблю родник
и женских мыслей хороводы,
поскольку мы умны от книг,
а бабы прямо от природы.
* * *
Творец забыл — и я виню
его за этот грех,
внести в судьбы моей меню
финансовый успех.
* * *
Ах, юность, юность! Ради юбки
Самоотверженно и вдруг
Душа кидается в поступки,
Руководимые из брюк.
… показать весь текст …

Полным неудачником я не был, сдобрен только горечью мой мед;
даже, если деньги кинут с неба, мне монета шишку нашибёт.

Ракеты глотают пространство,
гонимы азартом игры
и блажью земное засранство
продлить на иные миры.

Во мне видна уже до дна
ума канистра;
не бойся старости, она
проходит быстро.

Я стандартен, обычен, вульгарен,
без надломов в изгибах души,
и весьма я Творцу благодарен,
что на мне отдохнуть Он решил.

Доволен я житьём-бытьём
Покоем счастлив эфемерным
И всё вокруг идёт путём
Хотя, пА-моему, неверным.

Ушиб растает. Кровь подсохнет.
Остудит рану жгучий йод.
Обида схлынет. Боль заглохнет.
А там, глядишь, и жизнь пройдет.

Если рвётся глубокая связь, боль разрыва врачуется солью. Хорошо расставаться, смеясь — над собой, над разлукой, над болью.

Теперь я понимаю очень ясно,
и чувствую, и вижу очень зримо:
неважно, что мгновение прекрасно,
а важно, что оно неповторимо.

В прошлом были те же соль и мыло,
хлеб, вино и запах тополей;
в прошлом только будущее было
радужней, надежней и светлей

… Я чертей из тихого омута
Знаю лично — страшны их лица,
В самой светлой Душе есть комната,
Где кромешная тьма клубится…

Слой человека в нас чуть-чуть, Наслоен зыбко и тревожно, Легко в скотину нас вернуть, Поднять обратно — очень сложно

Увы, всему на свете есть предел:
облез фасад и высохли стропила;
в автобусе на девку поглядел,
она мне молча место уступила.

Я никак не пойму отчего
так я к женщинам пагубно слаб;
может быть из ребра моего
было сделано несколько баб?

Кто ярой ненавистью пышет,
о людях судя зло и резко, —
пусть аккуратно очень дышит,
поскольку злоба пахнет мерзко.

Заглядывая в канувшее прошлое,
я радуюсь ему издалека:
уже оно красивое, киношное,
и даже театральное слегка.

Понять без главного нельзя
твоей сплоченности, Россия;
своя у каждого стезя,
одна у всех анестезия.