День Конституции напомнил мне
усопшей бабушки портрет:
портрет висит в парадной комнате,
а бабушки давно уж нет.

Чего желать? О чём тужить?

Всё, что случалось, было кстати.

Большое счастье — просто жить —

осознаётся на закате.

Одна из тайн той женской прелести,
что не видна для них самих —
в неясном, смутном шелесте
тепла, клубящегося в них.

Я снизил бытие свое до быта.
Погряз я весь в земной моей судьбе.
И прошлое настолько мной забыто,
Что крылья раздражают при ходьбе.

Печалясь в сезоны ненастья
и радуясь дню после ночи,
мы щиплем подножное счастье,
не слишком тоскуя о прочем.

Что-то у страны моей в утробе
с собственной природой не в ладу:
школа убивает вкус к учебе,
а работа — рвение к труду.

Грусть подави и судьбу не гневи
глупой тоской пустяковой;
раны и шрамы от прежней любви —
лучшая почва для новой.

Нам непонятность ненавистна
в рулетке радостей и бед,
мы даже в смерти ищем смысла,
хотя его и в жизни нет…

Однажды летом, в январе
слона увидел я в ведре;
слон закурил, пустив дымок,
и мне сказал, не пей сынок.

Густеет, оседая, мыслей соль,
покуда мы свой камень в гору катим…
Бесплатна в этой жизни только боль…
За радости — мы позже круто платим.