***

Снова твердь под ногами качается,
Дрожь становится только сильней,
Но ничто на земле не случается
Без таинственной воли Твоей.

Жгучий ужас и счастье влюблённости —
Будто зёрна в горячей горсти, —
Радость вечной неопределённости,
И свобода шептать: «Защити…»

Расширяется чёрная трещина,
Не найти избавленья нигде,
… показать весь текст …

Господи, преобрази мой разум,
Снизойди на голову мою!
Молнией, одной разящей фразой,
Укроти сомнения змею.

Прояви любовь, забыв про жалость,
Как умеешь Ты, как знаешь сам,
Чтобы память вдруг заколебалась,
Уступая место небесам.

Чтоб сияли боль Твоя и слава,
Что древнее и добра и зла,
Чтобы в теле вместо крови лава
У меня по венам потекла.
… показать весь текст …

«Отче Всевышний и сущий на небесех!» —
Молится в панковской майке за всех
Мальчик, на землю своё разбросав тряпьё,
Он говорит: «Да святится имя Твоё,
И да приидет Царство, и воля в нём
Будет Твоею, в Тебе обретут свой дом
Тысячу лет разлучённые, — там и здесь,
Хлеб наш насущный, Господи, даждь нам днесь;
Если возможно, то наши прости долги,
Как должникам мы прощаем, и помоги
Нам от лукавых избавиться и спастись…» —
Молится мальчик, и смотрит куда-то ввысь,
И на меня… Я не чувствую ничего.
Чем прогневил Тебя? Чем заслужил его?

Тебе загляну в глаза,
И радость свою не скрою,
Раз губ мне твоих нельзя,
Целую слово любое.

Как песню тебя учу,
Сквозь ветер, назло помехам,
Дыханьем к тебе лечу,
Которое станет эхом.

Этот город продрогший — Король-рыбак
Охраняет Грааль своего барокко,
Водяной оставляет на стенах знак,
И в волне отражается одиноко.

Он завет несвятого блюдёт Петра,
Не боясь становиться темней, страшнее,
Подставляет лицо под свои ветра,
С цепью медной на мраморной ходит шее.

Никогда не отводит он лунный взгляд,
Дымный свет окружает его неяркий,
Потому-то вратами и в рай и в ад
В мокром городе служат любые арки.
… показать весь текст …

***

Дорогая, скажи мне, зачем тебе нужно имя?
Чтоб тобой восхищались, чтоб звали тебя на помощь,
Чтоб оно воскрешало слогами, как свет, живыми,
Чтоб супруг повторял его, как заклинанье в полночь.

Чтобы именем этим назвать корабли и страны,
Чтобы с ним на устах меч в бою доставать из ножен,
Чтоб оно врачевало и вновь открывало раны,
Чтоб его прошептать я не смог без горячей дрожи.

Дождь босиком бежит по мостовой,
Мгновенный, не догонишь, не исправишь,
На цыпочках бежит, как Шуберт твой,
Сонатою, звучащей между клавиш.

Он, убегая, просто говорит
Спокойно о пугающем уходе,
И траурною ленточкой дрожит,
Как соловьино-солнечный Бетховен.

И ничего не остаётся в дар
Душе наивной от пробежки этой,
Но, над землёй скользя, клубится пар,
Пронизанный зеленоватым светом.

Будь цветком, для которого стану солнцем,
Будь землёй, для которой я небом стану,
Верь мне, круг угрожающий не сомкнётся,
Не откроется в моей груди рана.

Не догонят нас с тобой в пути вести
О нечаянной и горькой потере,
Мы с тобою теперь навсегда вместе,
Что бы ни было, прошу тебя, верь мне.

В окне июнь стоит зелёным гостем,
Пьёт жаркий воздух медная пчела,
И словно круглый набалдашник трости,
Блестит в сосновом сумраке смола.

Вдруг по коре шершавой и горячей
Доверчивой ладонью проведёшь,
Природа ничего от нас не прячет,
Она груба и презирает ложь.

Пусть в промежутках звёзд дневная копоть
Застынет ночью, не ищи огня,
И в темноте услышать громкий шёпот,
Заклятье лета: «Поцелуй меня!»

Покорный дикой хвойной тишине,
Могучий лес дрожит в туманной пене,
И тянутся из полутьмы ко мне
Еловых лап зелёные ступени.

В дыханье превращается вода,
И небо над деревьями раздето,
Их лестница зовёт сквозь тьму туда,
Где ничего не видно кроме света.