Многие мужчины, в возрасте сорок плюс, очень часто вспоминают свою армейскую службу и рассказывают о ней с непередаваемой теплотой и любовью, чем вызывая неподдельный восторг мальчишек и жуткое недоумение противоположного пола.
Рассказывают о службе многие мужчины. Многие, но не все. Есть исключения: это те, кто служил в Афганистане или в других «горячих точках» (из этих, в приватной беседе, клещами не вытянешь ничего о службе); это те, кто на службе, по той или иной причине, были изгоями (бываю…
… показать весь текст …

От срочной службы, я сознательно не косил, не бегал, не прятался. Но и особого желания идти в армию — не испытывал, решил: «Как будет- так будет».
Так вышло, что после одиннадцатого класса я никуда не поступил — завалил диктант. Но поскольку было мне тогда всего 17 годочков, то рекрутский набор не грозил.
А в следующем году, буквально через день после моего восемнадцатого дня рождения, почтальон принес повестку: «Явится такого-то числа в районный военный комиссариат. При себе иметь…».
Я явился…
… показать весь текст …

Проводы в армию, это увлекательнейшее мероприятие, и весьма масштабное по количеству съеденного, выпитого и приглашённых гостей. Нечто сродни свадьбы.
Съезжаются все родственники, друзья и приятели. Все гуляют, веселятся, выдают пожелания и ценные рекомендации, как нужно служить.
Старшее поколение грустно рассуждает о том, что армия уже нынче не та, молодёжь хлипковата по сравнению с ними тогдашними. Только и слышится из разных сторон:
— А вот у нас…
— А вот когда я служил…
— А вот тогда…
И…
… показать весь текст …

В день отправки, нас всех построили во дворе военкомата. Полупьяных, не выспавшихся, одетых как бомжи (все слышали совет, о том, что хорошее в армейку одевать не стоит — отберут «старики»). Я тоже не был исключением: одел старые кроссовки, заношенные джинсы и футболку, модную лет пять назад.
Стойкий перегарный винт витал в воздухе над двором военкомата.
Пошатываясь, мы старались изобразить строй. Скоро перед нами появились сопровождающие: два контрактника сержанта и пожилой капитан.
— Равняйс…
… показать весь текст …

В поезде нас было человек пятьдесят — полный плацкартный вагон.
Контрактники заняли стратегически важное купе — возле туалета: во избежание разнообразных несанкционированных выходов. А капитан — место возле проводника.
Ребята разместились кто где успел. Так вышло, что по гражданке никто никого не знал. Знакомились прямо в вагоне.
Подавляющее большинство были парни с района, лишь я и ещё четверо из города.
Ну это закономерно: кого же отправлять служить к черту на рога, как не деревенских парн…
… показать весь текст …

Прибыли мы в учебку, где-то в районе часа ночи.
Построение, сверка по личным делам с нашими персонами. Потом шмон, с изъятием всего съестного: колбаса, консервы, тушенка и прочее. Сказали, что утилизируют. Может и правда утилизировали — не знаю.
Особое внимание уделялось табачным изделиям: таких как я, с «Примой» и «Астрой», игнорировали, но некоторые привезли с собой хорошие, дорогие сигареты: Magna, L&M, BOND, и прочее. А Андрюха два блока Marlboro привёз. Таких сигарет выдали по пачке на но…
… показать весь текст …

В первый день, нам выдали форменное обмундирование: сапоги, шинели, костюмы, портянки, ремни с бляхами со звездой и всё такое прочее.
Потом быстренько научив нас мотать портянки и подшивать подворотнички, выдали какие-то скляночки с концентрированным раствором хлорной извести и велели промаркировать все предметы формы, исключая портянки, трусы и майки.
Всё достаточно просто: с внутренней стороны одежды, макая спичкой в хлорку, выжечь на ткани свои ФИО и номер военного билета.
Дело не хитрое: ф…
… показать весь текст …

В нашей роте был дембель. Срок службы его подошёл к концу на следующий день, после того как мы прибыли в часть.
Очень хорошо помню, как на утреннем построении, командир батальона, назвав его фамилию сказал:
— Благодарю за службу!
И он, переодетый уже во всё гражданское, подхватил на плечо спортивную сумку и направился в сторону КПП. Кто он, откуда и как его звали — я не знаю, да и неинтересно это тогда было.
Помню, как долго смотрел ему вслед, и думал, что когда-нибудь вот так и у меня закончится служба и я, вот также выйду за ворота части и вернусь домой. Не один я смотрел ему вслед и так думал.
Тогда я понял: ничто не вечно под Луной, все когда-нибудь заканчивается. Закончится и моя служба.

В учебке есть хотелось всегда. Каждую минуту, каждую секунду, с первого дня. И учитывая, что всё съестное у нас отобрали сразу же по прибытию, под предлогом уничтожения, а магазин, по-армейски — ЧИПОК, был для нас, простых солдат, недосягаем, как остров сокровищ для Билли Бонса, то голод приобретал хроническую форму.
Нас вроде бы и кормили, и даже три раза в день, как положено: завтрак, обед и ужин. Но…
Завтрак в первый день мы проигнорировали: все еще были сыты домашним, и размазня, именуемая…
… показать весь текст …

Каждое утро в учебке, в нашей роте, начиналось одинаково: с истошного крика младшего сержанта Пашкевича: «Рота подъём!» и музыкальный композиции.
Кричал Пашкевич с надрывом, тонким пронзительным голосом — создавалось впечатление, что его либо убивают, либо, что ещё хуже, насилуют в извращенной форме. Наверное его кандидатуру на должность будильника выбрали не случайно: это было такое психологическое воздействие на мозг солдата.
А композиция звучала одна и та же.
В расположении роты был магнит…
… показать весь текст …