Юрий Татаркин

Рамки закона нетрудно раздвинуть, если иметь специальные инструменты крупного номинала.

Чем искусней ложь, тем невзрачней на её фоне выглядит правда.

— Ну и муж у тебя! Злой, как собака! От такого, наверно, и доброго слова не услышишь?
— Хватает добрых слов. Просто среди мата их трудно расслышать.

Человек никогда не должен забывать о том, что он — венец творенья. Если грохнуться с самой верхушки, то мало не покажется.

— А вот скажи честно, ты во сне храпишь?
— Понятие не имею, вроде, нет. От собственного храпа по крайней мере ещё ни разу не просыпался.
— Ну, так у жены спроси.
— А жена и подавно не знает. У неё странная привычка после замужества возникла: как спать ложится — беруши вставляет.

Надо полагать, что умнею с каждым годом. Работа меня всё меньше и меньше любит.

Глубокой ночью, воровато, стараясь ступать осторожно, изрядно навеселе, мужчина подкрадывается к дверям своей квартиры. Похлопал по карманам — нет ключей, посеял. Сильно поколебавшись, нажимает на кнопку звонка.
Дверь моментально распахивается, на пороге стоит жена с сияющей улыбкой на лице.
— Ой, Васенька, золотце моё! Ждала тебя, соколик, заждалась, все глаза проглядела!
— Извините, женщина, простите, по всему выходит — двери перепутал.

Чудака не так просто отличить от мудака, на первый взгляд они похожи, как сиамские близнецы. Но зато даже при поверхностном общении эта трудноуловимая разница сразу бросается в уши.

Любовь порой так часто приходит и уходит, что еле-еле имена любимых успеваешь запоминать.

Как сладко жить самообманом! Никто за ложь к ответу не призовёт.