Юрий Татаркин

Погода так тихо прошептала: «Выпей!», что пришлось попросить погоду повторить погромче.

Чем больше человек знает, тем с большей охотой он знаниями делится. Впрочем, те, кто толком ничего не знают, тоже охотно чем попало делятся.

Затаить обиду — это не так просто как может показаться. Затаённая обида так и рвётся стать явной. Амбиции у обид большие.

Порою просыпаешься утром в предвкушении чудного воскресного дня, но оказывается — проныра-понедельник опять влез без очереди.

Стоит мне только пойти на принцип, как обязательно грохнусь и лоб расшибу. Пора завязывать с этими моральными обязательствами.

Раз на раз не приходится. То тебя в дураках оставят, то ты дашь себя облапошить.

Надо с оптимизмом смотреть в будущее! Но позитивно вглядываться в прошлое — гораздо надёжней.

Во имя свободы я готов даже отказаться от работы. Ведь труд — это явное насилие над человеком.

Если деньги быстро кончаются, то ищи утечку. Может, ты даже в магазины ходишь.

Если секретом нельзя поделиться, то какой от него толк?

Главный недостаток переходного периода заключается в том, что достоверно неизвестно: в какую сторону происходят перемены. Всегда обещают, что в лучшую, но не уточняют — для кого.

Если все мечты сбываются, то скоро зазвонит будильник.

Полоса невезения может располагаться не только поперёк жизни, но и вдоль.

Самое трудное в понедельник — это преодолеть инерцию безделья, приобретённую за выходные.

Заниматься чем-либо было неохота. Но и бездельничать было стыдно. Ничего не поделаешь, пришлось сидеть и краснеть.

Иногда такая чушь приснится, что даже непонятно: где такие идиотские сны изготовляют?

От милой улыбки до звериного оскала — пара неосторожных слов.

Совесть у меня крепкая. Но хрупкая. От сильного удара толстой пачкой денег может вдребезги разбиться.

Культурный человек всегда по утрам вежливо здоровается со своим отражением в зеркале. И не обижается, если не услышит ответного приветствия.