Любви не боялась ты, сердцем созревшая рано:
Поверила ей, отдалась — и грустишь одиноко…
О бедная жертва неволи, страстей и обмана,
Порви ты их грязную сеть и не бойся упрека!
Людские упреки — фальшивая совесть людская…
Не плачь, не горюй, проясни отуманенный взор твой!
Ведь я не судья, не палач, — хоть и знаю, что злая
Молва подписала — заочно, смеясь — приговор твой.
Но каждый из нас разве не был страстями обманут?
Но разве враги твои могут смеяться до гроба?
И разве друзья твою душу терзать не устанут?..
Без повода к злу у людей выдыхается злоба…
Ночь смотрит тысячами глаз,
А день глядит одним.
Но солнца нет — и по земле
Тьма стелется, как дым.
Ум смотрит тысячами глаз,
Любовь глядит одним.
Но нет любви — и гаснет Жизнь,
И дни плывут, как дым.
В русском военно-воровском капитализме был короткий перерыв в 74 года :
«Везде воровство, везде лесть и предательство. Броненосец «Петр Великий» вместо железных ушел в море с деревянными башнями, которые стоили тоже страшно дорого.
Везде воровство и нет возможности при теперешних порядках это зло исправить. Возмущают цены, которые ставит Адмиралтейство; заказывается чугунная доска аршина в два, с круглым по середине отверстием. За это цена 600 руб. Как думаете? Может ли это быть? Начинает справляться с ценами материала и заработной платой, оказывается, такая доска с…
Из дневниковых записей Якова Полонского за сентябрь 1878 г.
Перед непризнанной любовью
Я весел был в прощальный час,
Но — боже мой! С какою болью
В душе очнулся я без вас.
Какими тягостными снами
Томит, смущая мой покой,
Всё недосказанное вами
И недослушанное мной.
На скамье, в тени прозрачной
Тихо шепчущих листов,
Слышу — ночь идет, и — слышу
Перекличку петухов.
Далеко мелькают звезды,
Облака озарены,
И дрожа тихонько льется
Свет волшебный от луны.
Жизни лучшие мгновенья —
Сердца жаркие мечты,
Роковые впечатленья
И рассудок, и сердце, и память губя,
Я недаром так жарко целую тебя —
Я целую тебя и за ту, перед кем
Я таил мои страсти — был робок и нем,
И за ту, что меня обожгла без огня,
И смеялась, и долго терзала меня.
И за ту, чья любовь мне была бы щитом,
Да, убитая, спит под могильным крестом.
Все, что в сердце моем загоралось для них,
Догорая, пусть гаснет в объятьях твоих.