Вера Полозкова

Свобода — это когда можно не перезванивать

А ей говорили — дура, следующего так просто не отпускай.
Ты наори на него и за волосы потаскай.
А то ведь видишь — какая теперь тоска,

Поздравляешь её «здоровья, любви, вина»
А её так тянет ответить: «Пошел ты на»
И дергаться, как лопнувшая струна.

А с утра ей стресс, а после в метро ей транс.
В пору кинуться на пол и валяться там, как матрас.
Декабред — это бред, увеличенный в десять раз.

И она смотрит в себя — и там пустота, пустота, пустота,
Белее любого безвыходного листа,
… показать весь текст …

жизнь умнее живущего, вот что ясно по истечении первой трети

кажется, мы выросли, мама, но не прекращаем длиться.
время сглаживает движения, но заостряет лица.
больше мы не порох и мёд, мы брусчатка, дерево и корица.

у красивых детей, что ты знала, мама, — новые красивые дети.
мы их любим фотографировать в нужном свете.
жизнь умнее живущего, вот что ясно по истечении первой трети.

всё, чего я боялся в детстве, теперь нелепее толстяков с укулеле.
даже признаки будущего распада закономе…
… показать весь текст …

Если люди даются таким трудом, сделай меня, Отче, одним из своих богов,
Вставь на нужное место и щелкни «Stop».
Чтобы я покупал себе «Dunhill» и «Tablerone», наживал врагов,
И не верил бы в гороскоп.
Чтобы дальше уметь отвечать им на зло добром, и каких-то вымышленных долгов
Не выдумывать штук по сто.

Слушай, правда, мне не нужно ни в список Forbes, ни каких-нибудь там будоражащих ум идей —
Мне на это лишь пару лет.
Я устал от того, что как жесткий и грубый ворс, я торчу прямо в центре твоих людей
И выслушиваю их бред;
Отче, правда — я здесь что-то совсем замерз. Будь ко мне немножечко подобрей —
И тогда я сверну и горы и весь хребет.
… показать весь текст …

Я — молящая у Морфея
Горсть забвения — до рассвета…
— Он не любит тебя. — И это
Только к лучшему, моя фея.
Души холодом зашивая,
Город бледен и мутно-бежев.
Счастье.
— Слушай, но ведь тебе же Больно!
— Этим и выживаю.

Целуемся хищно
И думаем вещно;
Внутри меня лично
Ты будешь жить вечно…

мое солнце, и это тоже ведь не тупик, это новый круг.
почву выбили из-под ног — так учись летать.
журавля подстрелили, синичку выдернули из рук,
и саднит под ребром, и некому залатать.

жизнь разъяли на кадры, каркас проржавленный обнажив.
рассинхрон, все помехами; сжаться, не восставать.
пока финка жгла между ребер, еще был жив,
а теперь извлекли, и вынужден остывать.

мое солнце, бог не садист, не его это гнев и гнет,
только — обжиг; мы все тут мечемся, мельтешим,
а он смотрит и выжидает, сиди…
… показать весь текст …

А где я? Я дома, в коме, зиме и яме.
Мурлыкаю в ванной медленно Only you,
Пишу себе планы, тут же на них плюю;
А кожа сидит на креме как на клею
И, если не мазать, сходит с тебя слоями.

А он где? Никто не знает; по веществу ведь
Он ветер; за гранью; без вести; вне игры.
Пусть солнце бесстыдно лижет ему вихры,
Пусть он устает от женщин и от жары, —
Его, по большому счету, не существует.

Ведь, собственно, проходимцы тем и бесценны.
Он снится мне между часом и десятью;
… показать весь текст …

как будто май, но через двадцать лет.
с балкона открывается шикарный
вид на реку и мокрый парапет.
и мы стоим, как караул бездарный,
как генералы враждовавших армий

двух государств, которых больше нет.

ни доблести, но смертное родство
в том, как друг друга мы уничтожали:
ни как рвалось, и стёкла дребезжали,
ни гимны, что орались боево,
ни флаги, ни бетонные скрижали
с героями — не стоили того.
… показать весь текст …

я какое-то время жду тишины,
а затем объявляю свою монаршую
волю: «воины, знаю, вам это по плечу.
бог оставил меня
оставил меня за старшую
вам придётся сделать, как я хочу»

вместо двух бутиков на большой никитской —
«чертёжник» — там продают тетради и
нотные партитуры, «сластёна» — с теми же запахами
внутри
аня больше не держит свой ум во аде и
не выводит вдоль кисти бритвой «умри, умри»
рак становится излечим в терминальной стадии
… показать весь текст …