Вера Полозкова

Сайде — на чай
Свиться струйкой водопроводной —
Двинуть к морю до холодов.
Я хочу быть такой свободной,
Чтобы не оставлять следов.
Наблюдая, как чем-то броским
Мажет выпуклый глаз заря,
Я хочу быть немного Бродским —
Ни единого слова зря.

Дорогой товарищ Небесный Вождь, утолитель духовных жажд. Ниспошли нам, пожалуйста, мир и дождь, да, и хлеб наш насущный даждь.

Смешно до боли, смешно до колик, до спазмов в сердце, до нервной дрожи: я безнадежна, я тебя_голик, я тебя_ман без
зачатков воли; кому-то влипнуть
так не дай Боже. Смешно до крика, до «Будь ты проклят!», до строчек в рифму и строчек в прозе, я жмусь к лицу твоему
биноклем, я тебя_фил, что скорее
сдохнет, чем будет счастлив без
новой дозы. Смешно до больше_я_не_сумею, до тихих
рыков, до громких стонов, и я отчаянно стервенею: мне больше
вовсе не снятся феи, а снятся
только твои ладони. Я —
тебя_что_там_еще_бывает, я —
тебя_люб; о подобном — слышал?
Об этом много всего писали; нет,
ни хрена уже не спасает,
И я.
… показать весь текст …

А где я.
Я дома,
в коме,
зиме и яме…
Мурлыкаю в ванной медленно Only you,
Пишу себе планы, тут же на них плюю…

Ну и что, у Борис Борисыча тоже много похожих песен.
И от этого он нисколько не потерял.
Он не стал от этого пуст и пресен,
Но остался важен и интересен,
Сколько б сам себя же ни повторял —
К счастью, благодарный материал.
Есть мотивы, которые не заезжены — но сквозны.
Логотип служит узнаваемости конторы.
Они, в общем, как подпись, эти самоповторы.
Как единый дизайн банкноты для всей казны —
Он не отменяет ценности наших денег и новизны.
Чтоб нащупать другую форму, надо исчерпать текущую до конца.
Изучить все ее возможности, дверцы, донца.
Вместо умца-умца начать делать онца-онца.
… показать весь текст …

Накрывают тревогой койки — такой тяжелой, что не засну.

Испариться бы, попросить их меня не трогать.

Я люблю тебя так, как щупают языком кровоточащую десну.

Как касаются пальцем места, где содран ноготь.

Я люблю тебя, как в приемной сидят и ждут.

Побелелые, словно выпаренные, лица.

Ожиданье — такой же спазм: оно крутит в жгут.
… показать весь текст …

Если все дается таким трудом, — сделай сразу меня одной из седых гусынь, промотай меня и состарь.
Чтобы у меня был надменный рот, и огромный дом, и красивый сын, и безмолвная девочка-секретарь.
Чтобы деньги, и я покинула свой Содом, и живу где лазурь и синь, покупаю на рынке яблоки и янтарь.

Слушай, правда, ни беззаботности детской нет, ни какой-нибудь сверхъестественной красоты — вряд ли будет, о чем жалеть.
Я устала как черт, — а так еще сорок лет, потребителем и разносчиком суеты, ездить, договариваться, болеть;
Тело, отключенное от соблазнов, и темный плед, и с балкона горы, и Ты, — и Ты можешь это устроить ведь?

Да, я помню, что отпуска не разрешены, что Ты испытатель, я полигон, каждому по вере его, не по Степени износа; ну вот и рвемся, оглушены, через трубы медные, воды темные и огонь; а билет на экспресс, слабо?
Я проснусь на конечной, от неожиданной тишины, и безропотно освобожу вагон,
Когда поезд пойдет в депо.

Все, что сейчас нам, в общем, по… й —
Потомки назовут эпохой.
…
Я вообще считаю, что женщины бывают абсолютно честны с окружающей действительностью только несколько дней в месяц, в ПМС.
…
Курят,
хлещут кофе с сахарином,
трут в сети.
Ты хотел продаться в офис?
Вот сиди и не п… ди.

Дробишься, словно в капле луч.
Как кончики волос секутся —
Становишься колючей, куцей,
Собой щетинишься, как бутсой,
Зазубренной бородкой — ключ.

И расслоишься, как ногтей
Края; истаешь, обесценясь.
Когда совсем теряешь цельность —
Безумно хочется детей.

Чтоб вынес акушер рябой
Грудного Маленького Принца, —
Чтоб в нём опять соединиться
… показать весь текст …

…РАССКАЖИ МНЕ, ЧТО ТЫ ЧИТАЕШЬ, КАК ТЫ ГОВОРИШЬ

В эпоху, когда все пытаются похудеть за неделю на десять кг, сделаться звездой за один месяц, выиграть миллион в лотерею, ничего не предпринимая. В эпоху быстрых, желатиновых побед, ничем не спровоцированных, никуда не ведущих, не подразумевающих работы за ними, внезапно забывается как-то, что самое сладкое, самое важное, что у Человека есть — это то, что он добывал у Вселенной самым своим сердечным соком, мукой, раздумьями, какими-то своими внутр…
… показать весь текст …

Наши любимые должны быть нас достойны.

Это вообще единственное, за что стоило бы пить и ставить свечи — пусть они окажутся достойными нас. И понятно это станет не сейчас и не потом, а именно тогда, когда мы с ними расстанемся — тогда станет все ясно.

Пусть наши юноши, с которыми, понятно, и в горе и в радости, и в болезни и в бедности, и лучшие годы, и на край света — просто разлюбят нас и тихо уйдут, а не переспят по пьяни с какой-нибудь малолетней шлюшкой, и нам расскажут об этом наши же доб…
… показать весь текст …

Словно догадка
Вздрогнет невольно —
Как же мне сладко.
Как же мне больно.
Как лихорадка —
Тайно, подпольно —
Больно и сладко,
Сладко и больно,
Бритвенно, гладко,
Хватит, довольно —
Больно и сладко,
Сладко и больно.
Мертвая хватка.
К стенке. Двуствольно.
… показать весь текст …

да-да, родная, если и делить
хлеб языка великого, то вот с кем
гляди, тебя опять пинает бродским
коммуникационный инвалид

скорей на улицу, где ждет тебя хёндай
солярис бежевый с водителем исланом
ныряй в большой волоколамский слалом
и наблюдай

ты видела: чиновники, менты
едва заговоришь, уходят в плечи.
ничто не отделяет, кроме речи,
от темноты
… показать весь текст …

Всё больше людей вокруг, а меня всё меньше.

вряд ли смерть говорит «не звони сюда больше» или там
из кабины пилота приветствует перед вылетом;
ждёт в пустой операционной хирургом, вылитым
джесси спенсером; стоит ли затевать возню.
просит у тебя закурить на улице и подносит лицо к огню.
подаёт томограмму и результат анализов, как меню.
произносит безрадостно «подожди, я перезвоню».

и ты ждёшь, когда перезвонит, до вечера.
до полуночи. до утра.
и под утро вдруг понимаешь, что да, пора.

моя смерть обитает во мне, поёт из меня, как дженис, а
сама шлифует свои ухмылочки и движеньица;
… показать весь текст …

Вечер душен, мохито сладок, любовь навек.

Мы вплываем друг другу в сны иногда — акулами,
Долгим боком, пучинным облаком, плавниками,
Донным мраком, лежащим на глубине веками,
Он таскает, как камни, мысли свои под скулами,
Перекатывает желваками,
Он вращает меня на пальце, как в колесе, в кольце —
Как ЖЕМЧУЖИНУ обволакивает моллюск,
Смотрит; взгляд рикошетит в заднего вида зеркальце,
На которое я молюсь;
Это зеркальце льет квадратной гортанной полостью
Его блюзовое молчание, в альфа-ритме.
И я впитываю, вдыхаю, вбираю полностью
Все, о чем он не говорит мне.
Его медную грусть, монету в зеленой патине,
… показать весь текст …

Маленький мальчик, углом резцы, крахмальные рукава.
Водит девочек под уздцы, раз приобняв едва.
Сколько звезд ни катай в горсти — рожа твоя крива.
Мальчик серии не-расти-после-меня-трава.

Маленький мальчик, танталовы муки, хочется и нельзя.
Пешка, которая тянет руки к блюду с башкой ферзя.
Приставучий мотив, орнамент внутренних алтарей.
Снится будто нарочно нанят, манит из-за дверей.

Маленький мальчик, каленый шип, битые тормоза.
Взрыв химический, с ног не сшиб, но повредил глаза.
Крепко легки…
… показать весь текст …

…либо вымереть, либо спиться, либо гребаная весна…

В какой-то момент душа становится просто горечью в подъязычье, там, в междуречье, в секундной паузе между строф. И глаза у неё все раненые, все птичьи, не человечьи, она едет вниз по воде, как венки и свечи, и оттуда ни маяков уже, ни костров.
Долго ходит кругами, раны свои врачует, по городам кочует, мычит да ног под собой не чует.
Пьет и дичает, грустной башкой качает, да всё по тебе скучает, в тебе, родимом, себя не чает.
Истаивает до ветошки, до тряпицы, до ноющей в горле спицы, а потом вдруг так устаёт от тебя, тупицы, что летит туда, где другие птицы, и садится — её покачивает вода.
Ты бежишь за ней по болотам топким, холмам высоким, по крапиве, по дикой мяте да по осоке — только гладь в маслянистом, лунном, янтарном соке.
А души у тебя и не было никогда.