Valera Veller

Любовь вечна как категория, как вещь в себе. В обществе обычных людей любовь вечно не живет, она прилетает, как перелетная птица в родные края вывести потомство, и улетает обратно в неведомые дали. Мера любви и конечна и бесконечна, и не обычному человеку следует управлять любовью, чтобы не расходовать ее попусту, напрасно и просто не отпугнуть от себя отмеренное на век!

Оставить роду после себя прибежище для тела и духа — это достойно для человека. Но почему подобные оценки не так категоричны для экологического наследия цивилизации?

Те императоры из династии Романовых, кто вопреки всему восторгался и любил русский народ, что возвеличивало Россию в определенный исторический период и отодвигало реализацию демонических планов ростовщиков по сокрушению Империи, — были нагло и беспардонно оболганы и демонизированы Западным миром. Та же участь постигла И. В. Сталина за признание победоносных достоинств русского народа. Подобная практика Западной истории была системной на протяжении нескольких веков и не могла быть незамеченной правителями России, многие из которых так и не решились перейти этот «русский Рубикон», обрекая страну в лучшем случае на топтание на месте.

У России не должно быть врагов — только свои интересы.

Радость мести сотворяет мужчину.

Формат мира: 50 на 50 плюс 1 акция у Бога.

Преодолевать расстояния утеха, если следовать импульсам любви к движению!

История войн и революций цивилизации в обозримых веках имеет одну глубинную причину, а именно, борьбу за легализацию ростовщической деятельности, которая, по сути, и есть война, но неявная и холодная согласно вневременному и вне территориальному принципу «деньги в рост для чужих».

Сложные системы неизбежно разрушаются разбалансировкой, например, непродуманным и казалось бы несущественным, «просто для удобства, мир то не стоит на месте», изменением части.

Решительный распад СССР начался с момента, когда воины стали становиться торговцами. По доброй воле, по приказу, в темную понизили свою «кастовую» принадлежность. И беда не преминула стать. Когда говорилось, что «нельзя допустить, чтобы воины превратились в торговцев», они уже ими стали и сказано это было, вероятно, в сердцах: что же мы наделали…