Валентина Захарова

Не чудо ль — фотоаппарат,
Он может всё запечатлеть,
Лишь маски б поменять успеть,
И будет фоточка отпад,
Всё хорошо, но вот печаль,
Не всё он может постигать,
И душу в красоте не снять,
А без неё картина — фальшь.

Когда мать молится за своих ушедших детей,
ее сердце плачет сухими слезами.
Голос печали слышат птицы и уносят его в небо.

Завидую тем, кто до сих пор может воочию созерцать морозные рисунки на стекле. А более того, как в детстве, дуть на стекло и подсматривать в талое отверстие на зимушкой зимой из тёплой деревенской избы.

Тебе лжет друг, играет драму.
Прости прошу, попался в яму.
Но, очевидно, что он лжет.
Твою энергию крадет.
Принять притворство, не заметить?
Тут выбор твой и ты в ответе.
Но, опыт есть, коль поддаешься.
Не раз на этом же споткнешься.

Грустно, одиноко, слёзы душат — обними себя, положи голову на колени, согрей душу мыслью:
— Ты самая лучшая, ты самая добрая, ты справишься.
Сиди в позе ребёнка до желания встать и потянуться — это и есть момент выброса негатива.

Всё плохое — это бывшее хорошее, брошенное на произвол судьбы.

Первое предательство — это нож в спину.
Прощённое и повторяющееся — ношение ножа в ране постоянно.

Как бы «ночная кукушка не куковала»,
хорошо воспитанный сын никогда не обидит свою мать.

Когда это было то… когда,
дай бог памяти…
и было ли…
в ее глазах рыжее… рыжее…конопатое его личико.
кудрявый чубчик и алые пухленькие губки…
мальчик из далекого детства… сосед по дому… двору…и парте.
Что ж ты следишь-то за мной… почему в сон вмешиваешься?
Дорогу перешел… черту оставил… стену соорудил…
и призраком следуешь…
Отпусти… в конце жизни… отпусти.
Взамен что?
Нет… нет…нет…фото оставлю себе…
Рыжее… рыжее…конопатое личико… до боли любимое и родное…

Слёзы отца у могилы солдата,
Шелест губами — прости не сберёг,
Только вперёд — это воля комбата,
Сколько легло — войне той упрёк.
Слёзы отца — не от радости это,
Трупами выстлан победный большак,
Что не сберёг лежит грузом у деда,
Боль не уймёт даже в звёздах пиджак.

Карта ли жизни, иль пуля шальная,
Там, в поднебесье, тасует колоду судьба,
Только вот слёзы — как память живая,
И совести голос — за Родину эта борьба.