Станислав Ливинский

Колючий шарф, пальто из драпа,
а в нем отец, пропахший дымом.
Да как же это, бедный папа,
и горько, и невыносимо!

Мать говорит — он пропил дачу,
купил в рассрочку мотороллер.
Пусть будет так, а не иначе.
Уже расписаны все роли.

А мне пять лет, и я с разбега
к нему карабкаюсь на плечи.
Как мало нас, как много снега,
как этот снег недолговечен.
… показать весь текст …

Маленький город испуганно глянет. Дочка-весна мерит мамино платье.
Эта хандра так внезапно нагрянет, как дальний родственник — вечно некстати.
Чуть погостит, а потом — умотает, крепко обняв, по случаю разлуки.
Маленький город. И раньше светает. Господи, Боже Ты мой, близорукий.
Жучка на привязи нехотя лает, жмурится, шельма, на первое солнце.
На ночь свернётся калачиком с краю, так и подохнет, и так же спасётся.
Так и спасётся. Тебе ли на счастье? Ранняя Пасха в начале апреля.
Нас разделяют на равные части. Ходики бьют всё быстрей и быстрее.
Но обрываются на полуфразе, жгут, пропивают огромную фору.
Лечь, говоришь, умереть восвояси. Господи, Боже Ты мой, беспризорный.
Маленький город, и я был моложе, делая вид, что чего-то да стою.
Если бы точка… Но точка чуть позже станет, пустив корешок, запятою.

В саду за хлипкою оградою
живут жуки, сверчки и слизни,
и яблоки на землю падают,
уставшие от сладкой жизни.

Их соберёт в передник грустная
чудаковатая старушка.
Из них варенье выйдет вкусное,
а может — сморщенная сушка.

А может быть, у швейной фабрики,
где рынок возле остановки,
она продаст все эти яблоки
без сожаленья, по дешёвке.

Дышим воздухом сплошь загазованным
и не лезем в карман за словцом,
и живём, как Пьеро, с нарисованным,
вызывающим жалость, лицом.

Уроженцы страны невезения,
расстояний, державных побед,
где застыл колеса обозрения
ископаемый жуткий скелет.

Виноград, узловатый и жилистый,
весь облеплен с утра мошкарой
и деревья вдоль речки извилистой
рассчитались на первый-второй.
… показать весь текст …

Пока ударник-тракторист,
как лев, сражался с урожаем,
пока заслуженный артист
играл вождя, неподражаем,
пока давала план страна
и диктор пел про пятилетку,
лишь я, бездельник и шпана,
в бинокль разглядывал соседку.

Как возвращается домой,
включает свет и кормит кошку,
ко мне становится спиной,
снимая блузку и серёжки.
И между собственных теней
… показать весь текст …

Это кто там идёт в водолазке,
оставляя следы на песке;
нарезает лучок и колбаску,
самогон остужает в реке;
ловит рыбку — должна ведь ловиться,
голубым трепетать плавником;
не убийца, не самоубийца
с не обсохшим ещё молоком?!

Это я, как беспечная пташка,
воспеваю родную дыру.
Если я не родился в рубашке,
то, быть может, в рубашке умру.
Превращусь в бестолковую чайку,
… показать весь текст …

Милая родина брошена мужем.
Голос казённый, зовущий на ужин.
Сбился прицел, ощетинились лычки.
Ходят в затылок небесные тучки.
Снега по пояс, и сердца частички —
за шестиструнною песней колючки.
Милая родина. Как же некстати
к полу прикручены ножки кровати.
Строем шагают по самому краю —
крестятся левой, другой — выпивают.
Жжёт похоронный оркестрик.
На ночь снимается крестик.

Вот она — родина. Лают собаки,
… показать весь текст …

Бесконечное эхо советского детства
и горящие пламенем синим сердца.
Но пока мы пилили страну и наследство,
зарастала бурьяном могила отца.

Но пока мы в душе уповали на чудо
и готовили детям блатные места,
появился на свет некто блоггер Иуда,
он за тридцать биткоинов продал Христа.

Водку взяв за рога, налегать на еду,
принимать по сети поздравленья,
ибо здесь на гармошке у всех на виду
не играют уже в день рожденья.

Потому и тоскует теперь человек,
прикрываясь и маской, и кепкой.
Закупает продукты и пялится в чек,
и семьёй обзаводится крепкой.

Воспевает как может свою госпожу,
Для неё и цветы и наколки.
Я курю и на дятла в окошке гляжу,
что на дереве в красной бейсболке.
… показать весь текст …

Казалось бы — только обжился, привык,
нагрел, полюбил это место,
а нужно съезжать, нанимать забулдыг,
вытаскивать стулья и кресла.

Компьютер, ковёр, шкаф-купе и диван.
Коробку с электрокамином.
Бумаги сгрести, затолкать в чемодан.
Снять полки со стен и картины.

И пепел сбивать на затоптанный пол,
в сердцах объясняя рабочим,
что самое главное — бабушкин стол,
что — ножка замотана скотчем.