Станислав Кирилловский

Все выходные на репите
Воронеж, с восемью церквями,
Что охраняют корабли те,
Сооружённые царями
С устами женскими, с искринкой
Что в них утоплена, но зрима

Моя желанная картинка,
Глаза в глаза прошу смотри мне!
Давай отправимся на север,
До тех столичных ресторанов,
It’s all or nothing now or never,
Для наших предстоящих планов

Я сплюнул гордость, а не гадость — очень грустно,
Но лучше так, чем ощущать противный вкус,
Я избегаю заточенья в форме устной,
И в рукаве держу козырный чёрный туз

Настанет время — лягут пики на картоне,
Вонзаясь в реальность из-под ткани рукава,
И все тобой произнесённые слова
На полуночном водкой вымытом перроне
Я, поделив на полтора — делю на два.
«Прощай!» тут прозвучит, как колокол свободы,
Но звон чугуна сообщает о подходе
Лишь той кабины и вагонного хвоста.
Звони, после четвёртого моста.

Для картины — нужна галерея,
Для свидания — с запахом свечи.
Когда холодно — плед, что согреет,
А стихам — полагается вечер.
Строчки лягут красивым узором,
Оставляя за буквами тени:
Их конструкция — точка опоры.
Мой фонарик, включившийся в темень.

Что осталось, товарищи, нам?
Выпивать по нечетным субботам.
И уставившись мысленно в храм.
Вспоминать все судьбы повороты.
Что осталось дорогам в снегу?
Что не день — то шипастый протектор,
Если в сложенных строчках — солгу
То пройду на допросах детектор.
Что осталось всем этим дворцам?
Галереям, садам, сводов аркам?
Расстелать под зады подлецам
Остаётся скамеечки — паркам.
Что останется небу вверху?
Километры меж ним и землею
… показать весь текст …

Нас разделили на «хороших» и «плохих»
На «тех» и «этих». Мир вокруг — на «до"и «после».
Не сочиняется теперь веселый стих;
Все тяжелее провернуть по полной вёсла,
В сплетении фактов, аргументов кружевных:
Я — просто «я», я «никуда» и не «откуда»
Я так хочу во всех «чужих» найти «своих»,
Но лишь сильнее с каждым часом амплитуда,
Сигнальный вой раздался резко и затих,
Звенит слегка на полках пыльная посуда,
Возможно место, превратившее в слепых,
Ещё способно на иную форму чуда

Как тень, меня преследуешь везде.
В вагонах, образующих составы,
В такси, служащих городской черте.
Ты что-то наподобие эксклава,
Являясь юридически куском
Судьбы моей, разломанной на части,
Находишься на береге другом,
Недосягаемом для действующей власти.
И смотришь в свой бинокль на меня
С высокого утеса. И оттуда
Я покажусь нереальным для тебя
Оптической иллюзией прибуду.
Да, ты меня преследуешь везде.
Мостами, переулками, домами,
… показать весь текст …

Бил последний салют, дым из пушки никак не развеется,
Так и праздник мой длится подряд уж которую ночь,
Перевалочный пункт вдоль оврага меж югом и севером,
Словно точка отрезка, где должен себя превозмочь,
Сделав шаг за черту, вмиг обрушится ветхое прошлое,
Испарятся в песок на груди все мои ордена,
Но останутся вместе со мной собиратели пошлины,
И заставят ответить за все прегрешения сполна.

Мы не знаем конца, этот миг в пелене предстоящего,
Затерялся в тени между спин ежедневной толпы,
Нам идти б и идти по дороге под взором смотрящего,
Словно ищем мешок по полоске сыпучей крупы,
Правда, если подставить в процесс пару глаз наблюдателя,
И создать словно в квантовой физике схожий эффект,
Обнулится число в нижней части — в графе знаменателя,
Обнажив из-за спин тот незримый доселе объект.

Пока подводятся вокруг меня итоги.
Линейка сториз — еле видимый пунктир.
Я вспоминаю, как провёл в своей берлоге
Весь этот год. Я социальный дезертир.

Сломалось что-то, или просто надломилось,
Итог един — хоть и пугающий порой,
Пускай все будет ровно так, как разложилось.
Разжечь пожар смогу и мокрой берестой.

Вот бы добиться позитивных изменений,
Купив билет в индонезийское Бали.
Но разум сердце жадно прячет в своей тени,
Как прячет ночь в морском тумане корабли.

Мне уж за тридцать, что могу сказать о жизни?
(Прости Иосиф за украденный аккорд)
Что оказалась жизнь моя скоропостижной
Напоминает устаревший телепорт

Искал кончины я отчаянно, но тщетно
На то причины есть (у каждого свои)
Я так хотел уйти исчезнуть незаметно
Хотел распасться, разложиться на слои

Но вместо этого, решениями свыше,
Я, свесив ноги над потерянный собой
Сижу смеясь на том карнизе ржавой крыши
Сижу любуясь обожаемой Москвой
… показать весь текст …