Пробудить в себе любовь,
Захлебнувшись воспоминанием,
И почувствовать, нужен другой,
Смысл имеет, когда делишь всё надвое.
Уклоняемся мы от встреч,
И теряя, приходим в отчаяние,
До предела дойти, умереть,
Возродиться, но опять бесконечное плавание…
Оттого, что творит иной раз на Земле человек,
Стынет кровь и в прострации разум.
Тех кошмаров и Темным не сделать во век,
Человек сам в свой мир запустил заразу.
И сочится мокрошь из всех щелей,
Бесплотными призраками лезет во сны,
В королевстве кривых зеркал театр теней
Вершит действие, — пощады не жди!
Трупным духом забита память,
В играх с тенью бессильно бунтарство,
Ностальгия фальшивую ноту тянет,
Без надежды смирение брутально.
Почва унавожена рабами,
Послушным, в упряжке, скотом,
Жили два величайших гения на двух концах света, каждый считал, что мир состоит из дураков и идиотов, с которыми как о маринованных огурчиках говорить нечего… Однажды судьба им сделала подарок, свела вместе. И они весь вечер проговорили о маринованных огурчиках
В ночь, в вьюгу,
В порыв ветра,
С ног падая, в снежную мглу,
Рассыпаясь на миллионы снежинок,
К небу вьюжным столбом уйду…
Инеем скую ресницы,
Отогреюсь слезой…
Я была в этой жизни
Отвергнута тобой…
Когда я была совсем маленькой, я, как и все, любила играть в шахматы. Конечно, часто выигрывала, даже у ребят постарше и у взрослых. Но среди них попадались порой упорные, не желающие поддаваться. Разве победит ребёнок, если взрослый не захочет? Когда немножко подросла, многие играть в шахматы перестали, да и мне они надоели.
Соорудила тогда этажерку из восьми досок с одним комплектом фигур, какие только правила не придумывала, фигуры не желали переходить с доски на доску. И вот раз, лежа на по…