Наташа Воронцова

Знаю, что зря я пишу тебе, Мэри,
Разве проникнешь в закрытые двери?
Впрочем, неважно, ответа не жду, память бы, память мне взять за узду.
Ты и тогда за меня не держалась, что моё имя? Ничтожная малость, эхо забытого всуе, ну что ж… Ты не любила? Но это же ложь!
Я не сидел взаперти, моя Мэри, сколько девиц побывало в постели, даже жениться хотел на одной, может была бы прекрасной женой…
Мэри, я, честно, не помнить пытался нежность, с которой к тебе прикасался, только уже никогда, ни к кому не тяготел так, скажи — почему?
Что в тебе, милая, было такого, что вспоминал тебя снова и снова, и как подросток, молил о любви?
Мэри, хотя бы во сне позови.
Из-за дурацкой, нелепой ошибки, счастья лишила, лишила улыбки, чувства твои мимолётны, как дым, но на меня твой похож, Мэри, сын.

«Всё будет хорошо!» Гласит табличка
В заснеженном по- мартовски лесу,
Ей вторит жизнерадостная птичка,
Тепло, как ни крути, но на носу.
Пусть под ноги мне стелется позёмка,
Растаяет снег, и вызреет трава.
Надежду обозначили так ёмко
Простые, очень нужные слова.

Жизнь всё равно одержит верх
И, смерть поправ, залечит раны,
И будет слышен детский смех,
Как эпилог всемирной драмы.
С дождями выплеснем до дна
Безумства горестей, ворвётся
С корзинкой ландышей весна
И явит радость, круг замкнётся.

Когда буянит муж, я представляю, как лист осенний по реке плывет, красивенький такой, плывет и исчезает…
А муж пускай себе орет.

В пустопорожней бесконечной болтовне
Не сыщешь смысла, не старайся,
Когда пустое тщится вылиться вовне,
Вникать не стоит, отстраняйся.

Внезапно жаркий май на Севере. Чуть отъедешь от города — снег, частично вскрытые реки, но лебеди уже вернулись, зайцы, ещё в белых шубках, лисы, голые деревья при 20 градусах тепла. И медведь, бродящий по дороге в аэропорт. Последний радует больше всего))

а поутру открыть окно,
смеяться над былою болью,
все хорошо, мне все равно,
не вечно ж плакать над юдолью,
и громко петь, пусть невпопад,
на радость злящимся соседям,
отвергнуть персональный ад,
и в цирк отправиться к медведям,
а ночью гнать, врубить Пиаф,
забыть про время и спидометр,
и осознать, насколько прав,
тот, кто от горестей не помер.

Уходишь — темно и приходишь — темно,
Лишь хмурая серость заглянет в окно,
На часик, не больше, и сразу умрёт,
Отсутствие солнца надежд не даёт.
И бодрствуя спишь, и живёшь кое-как,
А кто-то считает, что солнце — пустяк.
Кому- то не в радость погожие дни…
Мне тьму озаряют проспектов огни.

Все мы грешники да бродяги,
Вечно мечемся по Земле,
Подчиняясь извечной тяге
Быть счастливыми, но нигде
Мы покоя, увы, не сыщем,
Кто-то должен печаль воспеть,
Подгоняет: — Покой? Излишне!
Беспощадная Музы плеть.

Осточертело!
Пойду домой.
Когда-то пела,
Теперь немой
С тобой я буду,
О, боль и гнев,
Ну надо ж дура —
«ты лучше всех».
Живи как хочешь!
Окончен бал.
Во мне грохочет
Небес обвал.
Ветра да стужи,
Печаль- зима.
… показать весь текст …