Мила Наумова

Коты они такие:

— Открой коту дверь.
— Что я ему швейцар что ли…
А потом все равно идешь и открываешь.

Кот утром требует еды.
Ты натягиваешь одеяло на голову, говоря ему отстань.
Кот идет на кухню и начинает играть пустым блюдцем об кафельный пол…
«Дзынь, блюм, и трундец-ля»
Хочешь не хочешь, а встаешь и
Отбираешь у него блюдце —
Чтоб насыпать ему его чертовый корм…
… показать весь текст …

Весь день обнимая
случайных прохожих,
деревья, дома
и тропинки бульвара —
собой укрывая, танцуя,
едва замирая —
то снова срываясь на бег,
шел до ночи
не переставая —
и улегся сугробом
у стенок сарая
уставший, блестящий
в лучах фонарного света —
снег.

Если с утра, солнышко не заглянуло к вам в окошко, улыбнитесь ему сами глядя в зеркало.

Я родилась, в самом сердце октября.
На стыке баланса, — добра и зла.
Я до сих пор люблю детские качели,
Но терпеть не могу эмоциональные.
А жизнь это знает и постоянно меня качает.
То на гребне волны, то тащит по дну.
Не смотря ни на что я ее всё равно люблю.

Чем обвинять друг друга,
плакать и сожалеть,
что вы не подходите друг другу —
встали, да подошли.

Я пытаюсь собрать свои мысли,
Словно воду дырявым ситом.
На ресницах слезы нависли,
Как старуха с разбитым корытом.
Я пыталась связать две нити
Еле-еле концы с концами.
У разрухи своя обитель
Опять вороньё раскричалось…
В недрах памяти темный лес.
Воронье, воронье все кружится.
Не проникнет туда лунный свет.
В моем сердце тоска завьюжила.

Заболела, с постели встать не могу.
Муж ушел в аптеку. Я одна. Лежу, «умираю»…
И вдруг дверка шкафа отъезжает в строну…
Я аж с кровати соскочила.
Подушкой вооружилась, думаю: убью гада…
А из шкафа показалась сначала черная мохнатая лапа, а затем и весь невозмутимый, наглый черный кот…
Всем известно что коты или кошки умеют лечить… Но, чтоб так…
Вылечил как смог…
Ссущий дьявол.