Мария Коваль 2

Октябрь, нелюбимый месяц года,
Ты удивляешь летнею погодой.
Тобой я начинаю восхищаться,
С теплом и солнцем трудно расставаться.
Все сбиты с толку: мухи, муравьишки,
И в шубки белые не рядятся зайчишки.
Что говорить, когда у нас здесь змеи
Пока на спячку планов не имеют.
Кусты, деревья, луговые травы
Позеленеть ещё имеют право.
Цветы немного, правда, приуныли,
Два заморозка их слегка побили.
Но больше всех, конечно же, на свете
Каникулам и солнцу рады дети.

Ускользающая из рук сладкая власть оставляет горький след в душе.

Залезет вор к тебе — встречай,
И что захочет он — отдай.
Не дёргайся и не скупись,
А то он может взять и жизнь.
А ещё лучше от души,
Под коврик ключик положи.
Его порядочность проверь,
Оставит ли он целой дверь.
Тебе, возможно, повезёт,
Всё ценное не унесёт,
Не вставит в сердце твоё нож…
Добра ещё ты наживёшь,
Ведь не последний день живёшь.

К одним на старости приходит София, к другим — Деменция…

Суверенитет — это такая штука, которую власть имущие недогосударств страстно желают сдать или продать повыгоднее для себя любимых.

Мнение своё иметь можно,
Но высказать не всегда возможно,
А иногда даже опасно,
Лучше не рисковать напрасно.

Только наедине с собой возникает ощущение того, что в тебе живут две сущности, которые разбирают каждый твой нехороший поступок, причём одна ругает, а вторая оправдывает…

Предать предателя не грех,
А значит — отомстить за всех.

Предчувствия обманывают редко,
Мы склонны им обычно доверять.

Складывала денежки в банку трёхлитровую,
Купюры все одна в одну, хрустящие да новые.
Дни бежали чередом, банка наполнялася,
Только жизни-то почти уже и не осталося.
В банке прячутся от света радости, возможности,
А для бабки это банк с повышенной надёжностью.
Трудной бабки жизнь была, в строгой экономии,
И вот бабка померла с суммою весомою.
Это даже хорошо. Что хранила бережно,
Стало пшиком в один миг от реформы денежной.
Бабку грела, видно, мысль, что она богатая.
Так и стрюх весь бабкин клад в тайнике за хатою.