Марта Кетро

На рыночной площади по пятницам всегда играл барабанщик — прелестный, русоволосый, с обнажённым мускулистым торсом, поблёскивающим от пота. Играл
божественно. А тут проходим мимо, сидит некто в майке и
бейсболке, стучит невнятное.
— Мальчик, — вскрикиваю я, — где тот мальчик?!
— Это он и есть, — отвечает Дима, — просто оделся.
— А почему играет паршиво?
— Просто оделся. А играет как всегда.
А видели бы вы его полуголым — какой силы был музыкант!

Одна женщина, гораздо мудрей и красивей меня, сказала, что после неудавшейся любви более всего жалеешь о сказанных словах. Когда могла бы промолчать, но зачем-то раскрылась, позвала, предложила — потом это мучит. А через полгода я говорила ей: пытаясь вернуть старую любовь, мы вспоминаем и надеемся возвратить всё лучшее, что между нами было. А получаем только всё плохое, что успели позабыть.

Стоит ли горевать о городах и людях, которых покидаешь, они же не старая мебель, обязательно пригодятся кому-то для счастья.

Главное, держать себя в руках, быть прохладной и точной, как лезвие.

Женщина и ее паспорт

Предъявляю две фотографии на документы, старую и посвежее. Обе отвратительны, но по-разному:
— На какую я больше похожа? Медлит, вычисляя, как меньше обидеть:
— На эту.
— Почему? Я сейчас толстомордая и косоглазая?
— Нет, здесь у тебя тоже бусики.

В сущности, здоровому обществу неважно, какой менеджер нажимает на кнопки хорошо отлаженной машины под названием «государство». И лавине, которая сходит с горы, неважно, кто там пытается балансировать у неё на спине — это если говорить о российском политическом пути. За столько сот лет она перемолола всяких государей и хозяйчиков, и сколько их ещё будет.
Важны мне только живые люди вокруг — те, которые не превращаются в белоглазых креветок при виде несогласных, требуют толерантности не только для своих единомышленников, не предают инакомыслящих близких, дружат с человеком, а не с его убеждением и не объявляют подлостью точку зрения. Подлость — это то, что вы делаете друг с другом, превращаясь в голема.

Как-то раз Бог увидел мышь и кинул в нее своей рукавицей, которая тут же превратилась в кошку. Я вдруг поняла, что чувствует человек, который гладит кота, — он ощущает тепло Божьей руки, ни много, ни мало…

Я не люблю говорить мужчинам «нет», я люблю говорить мужчинам «да» — это их успокаивает. Правда, моё «да» ничего не значит, потому что поступаю всё равно по обстоятельствам, но они то не знают. Да, ты прав, но; да, попозже; прямо сейчас, но чуть иначе; конечно! только не в этой жизни… Если бы пришлось делать герб, я бы вышила серебром по белому полю прелестную ослицу и девиз «Кивай, но не подчиняйся» — на латыни, разумеется. Или «Слушай, но не слушайся», но тогда должен быть котик.