Людмила Щерблюк

Коль ставишь ты себя порой повыше от других,
не забывай, что иногда зависишь ты от них.

Не жизнь, а камасутра, что ни день, то новая «поза»…

Долги, они, такие, толкают на разные поступки.

Она пошла на принцип, но… принцип об этом не знал.

Замысел, что песчинка, попадёт в благопрятную среду превратиться в жемчужину.

Когда летит лавина гнева,
Клокочет злость и брызжет яд
Замри… не молви, ты, ни слова
Вернётся… и не будешь рад.

Ароматно-теплая корочка хрустящая,
в каждой булке хлебушка, нам домой нести.
Детство босоногое, нас с собой зовущее,
просит тихим голосом — «Ну-ка откуси!»

она молча смотрела вдаль, почему же так гложет печаль,

почему так озябли плечи… время, время… не верю — не лечит.
всё в висках молоточки стучали… почему вдруг чужими стали,
сердце к сердцу дорожку забыло… а ведь было… ведь всё это было.
Утекло… просочилось, обиды… накопились, совсем не забыты…
память, что ж ты плохое пишешь… и когда вдруг любовь стала лишней…
третьей лишней меж мной и тобой… проиграли последний мы бой,
окопались… и вдруг оградились и как будто бы вместе не жили,
не дышали с тобой в унисон… Боже! может быть это лишь сон.
Клейкий, черный, тяжелый… не мой. Плечи зябнут и боль… только боль.

В поисках счастья не поможет нить Ариадны, только ты сам должен пройти все тупики и лабиринты, чтобы понять его вкус.

Хреновый секс это не стресс… это два-три килограмма злости и желанье переломать кости.