Людмила Щерблюк

Коровой видит меня кто-то, но я то знаю-я газель.

Личную жизнь за пределы настроения не вынесешь.

Как тяжело даётся симбиоз,
Особенно с собою и в себе,
Так хочется, чтоб сотню тысяч гроз,
Вдруг заменило небо в сентябре…
Прозрачное и тёплый ветерок,
И море голубое день качает,
На золотистый, бархатный песок,
Волна легко и нежно набегает.
И как связать без боли, суеты
Нутро, что так порой строптиво,
Душевный холод вечной мерзлоты,
И чёртиков в глазах, что так игривы…

чтобы расставить точки над I, надо иметь эти I.

Осень только на порог… организм мой сразу впрок,
запасается жирами…
ох, уеду я в Майами, там тепло и круглый год ходит стройненьким народ…

И мало ли что шепчут губы, когда кричат во всю глаза …

Пусть говорят, что мягкотела,
Что их язык, он без костей.
Но коль детей коснётся дело,
Я твёрже «оборонки» всей.

Не выпрашивай признания, коль не готов к поражению.

Солгать коль надо — ври в чем дело.
Хоть утром, хоть в обед, в чем соль?
Ты можешь врать конечно смело,
Но в результате это боль.

И где-то в полночь, вдалеке от света,
на шоссе блестящем от дождя,
уезжал тихонечко в рассветы
день последний, рыжий, октября…
И машины мчались с ветром в поле,
и кружился рваный мокрый лист,
принимает каждый свою долю,
новый день, как белый чистый лист.