Лариса Емельяновна Миллер

— Что делать?
— Ждать.
— Что делать?
— Ждать и ждать
Под небесами, точно под часами.
— Чего же ждать?
— Чего? Решайте сами…
— Всё нет его?
— Покуда не видать.
— Что делать?
— Ждать.
— Как долго?
— Вечно жди.
— А толку что, коль даже не маячит?
… показать весь текст …

Опять жара. Какая нудь.
Лень даже пальцем шевельнуть.
И ежели сместилась тень,
То вслед за ней сместиться лень.
Который день жара стоит,
Но жив ещё один пиит,
И тянется к перу рука,
И пьёт пиит из родника,
Что и в жару не пересох,
И пишет он то «ах», то «ох»,
То очи долу, то горе…
О чём он пишет? О жаре.

Не умереть — сойти на нет,

Как музыка, что отзвучала,

Чтоб завтра зазвучать сначала…

Не умереть — простыть, как след,

И, как заря, отполыхать,

Исчезнуть, как за тучей просинь,

Как ветер, что затих и бросил
… показать весь текст …

Чем кончится вся эпопея?
Гоморра, Содом и Помпея.
Помпея, Гоморра, Содом…
Куда бы ты ни был ведом,
Тебе не поспорить с лавиной.
Так слушай коран соловьиный
В июньскую светлую ночь,
Коль в силах тоску превозмочь.

Я с миром в переписке состою.
Ей-богу, ничего не утаю.
Он то чужой мне, то родной и близкий.
Я с миром в постоянной переписке
И отвечать ему не устаю.

То перышком, то веткой, то звездой
Мне женщине давно немолодой
Он почему-то пишет регулярно.
Ему я отвечаю рифмой парной.
Его молчанье стало бы бедой.

Он пишет на земле и на весу.
Я все, что им начертано, спасу.
… показать весь текст …

Ах, лето, вижу по глазам, по бирюзовым небесам, что ты ещё не всё сказало, не всё в сюжете увязало, и я, встречая твой рассвет, гадаю — скажешь или нет…
Лариса Миллер

Куда деваться? Тут я, тут.
Стараюсь жить, а это труд
Ежеминутный, ежечасный,
Привычный и весьма опасный,
И никаких гарантий нет,
Что будет ласковым рассвет,
Что по головке нас погладят,
Все утрясут и все уладят
И мне позволят быть с тобой
Сегодня, завтра, в миг любой.

Это что — репетиция? Съёмка?
Под ногой осыпается кромка,
Край бытийный. Снимайте скорей,
Пока алая неба каёмка
Не исчезла в глубинах морей,
Пока я ещё верю в зигзаги,
Виражи этой призрачной саги,
Этой сказки с печальным концом
И пока, от бездонности в шаге,
Я повёрнута к свету лицом.

Всё время забываю вас спросить —
Меня не слишком трудно выносить?
Моих стихов немыслимую груду,
Мою готовность к празднику и чуду,
Стремленье тайну видеть здесь и там
И следовать за нею по пятам,
Её рифмуя днями и ночами
Из года в год с тенями и лучами?
Не отвечайте. Вижу по глазам:
Мои стихи вам нА душу бальзам.
Не затопить бы только вас бальзамом,
Потоком вещих слов о самом-самом.

Ничего из того, что зовется броней, —
Ни спасительных шор, ни надежного тыла…
Как и прежде, сегодня проснулась с зарей
Оттого, что мучительно сердце заныло,
То ль о будущем, то ли о прошлом скорбя.
…А удачи и взлеты, что мной пережиты,
Ни на грош не прибавили веры в себя,
Но просеялись будто сквозь частое сито.
Так и жить, как в начале пути, налегке.
Неприкаянность эту с тобою поделим.
Тополиная ветка зажата в руке.
Вот и руки так горько запахли апрелем.