Ликуй — бытие-изменчивость читает молитву-день.
Алей — суетливость розжигом — устраивайся на дне.
Беги — убегай от глупости, от горестей, от тоски…
Имей за душой пророчество, что каждого бог простит.
Равнение на обычаи, надежду, идею. Взгляд
Искристый. Созреешь — выстоишь под радостный звукоряд
Наивности и лазурности и сочности бренных слов.
Ты вечен(почти). Ты умён, как все. И твой лабиринт готов.
Муж сказал: — Ты не умеешь тратить деньги!
И пошёл в магазин сам.
Через два часа он принёс —
1 — Сосиски студенческие
2 — Колбасу типа докторскую
3 — Пряники
4 — Конфеты
5 — Семечки
6 — Хлеб
7 — Пиво
8 — Перец черный молотый…
9 — Резиновых лизунов детям
Однажды мир сошел с ума…
Заметил? — Нет! И вновь с утра
Пошел работать, как всегда.
А днем, в приправе суеты,
Собрав терпенья лоскуты,
Зевоту кое-как сдержав,
Обедом сущность подкрепил,
Икнул, привычно погрустил,
— Опять дела… суббота где ж?
И дни летели без ума —
Катился мир… гремела тьма,
Предвидя сладостный рубеж.
К чему? — вы скажете, — рассказ,
Дай понимания алмаз —
Нежен рассвет — рад,
Шепчет лучом мне:
— За февралём март,
Слушай тоску вен!
В марте умрёт снег,
Плача во сне, но
Эта не та смерть,
Это не тот сон.
За февралем в след —
Стужа, метель, тишь…
Значит, вззвенит свет
В сладких слезах крыш…
В грёзах-бегах мир,
В них до весны — миг,
С крыши шумливо слез,
выпучив глаз горючий.
В окна кипуче влез,
в двери ввалился тучей.
И разгремелся так
Где-то в углу трамвайном.
И — развевая флаг,
Молодо — вспоминает.
Он не такой, как все.
Чем-то похож на прежних.
Слышите этот смех?
Небо со смехом держит.
Он ещё здесь, сейчас
Переживает смыслы.
Ничего слова у тех не стоят,
За душою чьей без края тьма.
Бесполезно с тьмою этой спорить.
Смысла нет и правды с ней искать.
Сколько их, таких, с тобою рядом?
Сколько их, других, на эту жизнь?
А душа в глазах… и все понятно.
И слова светлы, добры, нежны…
А если исчезнет (если!) из сердца сентиментальность,
Не станешь ты королевой — ни снежной и никакой.
А станешь холодной бабой, банальной условной тайной,
(Хотя — ну, какая баба без страсти земной, простой).
Досрочно сгорит беспечность совсем ни за что, наверно.
Всплеснулась бы ты — О, боже! — но поздно и всё равно.
Тоской-суетой-обидой пойдешь, шелестя манерно
Словами и всю ненужность вылепливая в «дано».
…А если устанешь, явно впадая в унылость-спячку,
Туманясь нутром и взглядом, шепча, что надежды нет.
Которая рядом будет, (бывает ли — нет иначе?),
Но как же тогда заметить, когда пустота в тебе?
Посмейтесь и всё пройдёт. И всё рассосется махом. Растает сердечный лёд. Рассыплются прахом страхи. А время следы сотрёт. Верь — вирус собьется с курсаНе страшен, слыхали, черт, страшнее души искусство! Важнее один за всех, а все за одно — в несчастье! Сильнее веками — смех — от самой гнилой напасти!
Снежинки падают в ладони и испускают дух…
Чем ты прекрасней, тем короче и так короткий путь…
Но этот миг наполнит счастьем одну из многих душ…
Она научится прощаться пусть так же… Так же пусть!
И в бездну падают снежинки внезапной красотой…
И чистотой, и смертной силой… О жизни песня их!
Не все, но кто-то слышит… Видит… И чувствует…
— Постой!
Шепнет…
— Прости!
Горячий выдох.
Ещё одна…
— Прости…
тихое место души — берег. река, разговор. непреходящее — жив сутью себя самого. светом его становись и наполняя простор ново-нашедшему снись, не оставляя следов.
Не завидую чужим дворцам. Не переживаю за реформы. Не мечтаю о несбыточном. Главное — здоровье,семья. мир. Остальное,на что нет сил,времени,возможностей — по барабану!
Есть выживания пора
В кошачьей ипостаси,
В неё желательно вобрать
Века, просторы, страсти.
Иначе память — эта дрянь —
Слезами отольется,
Что время только потерял,
А сердце разобьется…
Поля, мечты, ветра в словах
И очарованные крыши,
От них кружится голова,
Но — выше, выше, выше…
Дурманным облачком паря
Меж кухонькой и зорькой,
Только гляну на нее — ужас, боль, тоска!
Не внимает мужику, дрянь, и не боится!
Руки в бОки, ноги в шпоры, взгляд на Оскар…
Пожалейте и спасите от клювастой птицы!
.
Я ухватист и горяч, а она — дурна.
То хохочет, то не смотрит, то экспромтом жарит.
Говорят, что у нее с мужиками урна…
Не хочу попасть туда… Ой, уже рожаю!..
.
Помогите, кто тут есть, погибаю Я!
В пятки катится душа, пропадают мысли.
За любой совет даю дружбу и коньяк…
Помяните, если что… Если что, отмстите!
В огороде во саду комариный ад.
Мухи, оводы и слизней целая семья.
Подсказали на тв — заведите жаб.
Сохраните урожай. Так и сделал я.
Походил по лесу и на пеньке — смотрю —
Раскрасавица сидит — глаз не оторвать.
Я, наверное, сейчас многих удивлю,
Земноводных я люблю, невозможно, страсть.
Сотни видов на земле только жабий род.
Кто боится, кто пищит — фу, противно как!
Тут как тут мораль для них — жаба не урод.
Из людей уроды, гады и вон тот дурак.
Я бежала. Я старалась. Я спешила.
Обещала разобраться и суметь.
Я — обыденность, которой слово живо.
Сердце живо, пожелавши всё успеть.
Я бежала, чтоб чему-то научиться
И постичь многообразие себя
Суетой прочтений радостей лучистых.
Маетой сомнений ранясь и боля.
Я старалась, потому что не умела
Жить, как надо… И мои учителя
То смеялись, то рыдали… Я прозрела.
Вы простите. Не понятливая я
Иногда. И я спешила, ох, спешила
Полюбить… Конечно, как же без любви?
Смотри! По зимнему вершу…
Не так грешу, не так спешу,
Под ноги каждому ложусь,
Как тень — легко.
Студены радости вершки
И обновленный хруста шик…
Ведь нитью снежевой прошит
Костюм дорог.
Задумка искренна, чиста
И откровенностью проста…
Такая ж девственность листа
И детский ум.
Извивны линии судеб
В земных рисунках — то не снег.