Игорь Губерман

Мы одиноки, как собаки,
но нас уже ничем не купишь,
а бравши силой, понял всякий,
что только хер зазря затупишь.

В этой мутной с просветами темени,
непостижной душе и уму,
я герой, но не нашего времени,
а какого — уже не пойму.

Есть сутки — не выдумать гаже,
дурней, непробудней, темней,
а жизнь продолжается — даже
сквозь наши рыданья над ней.

Хвалишься ты зря, что оставался честным, неподкупным и в опале: многие, кто впрямь не продавался, — это те, кого не покупали.

Судьба то бьет нас, то голубит,
но вянет вмиг от нашей скуки:
фортуна-женщина и любит,
чтоб к ней прикладывали руки.

Дымись, покуда не погас, И пусть волнуются придурки — Когда судьба докурит нас, Куда швырнет она окурки.

Я вдруг утратил чувство локтя
с толпой кишащего народа,
И худо мне, как ложке дегтя
должно быть худо в бочке меда.

Одна журналистка из Киева отзывалась обо мне следующим образом: «Про Губермана говорили, что он грубиян и пошляк. А он совсем не такой. Мы вот шли вместе по снегу, он нас заботливо поддерживал и постоянно предупреждал: «Девочки, осторожно, не ебнитесь!»
©

Бог молча ждёт нас. Боль в груди.
Туман. Укол. Кровать.
И жар тоски, что жил в кредит,
И нечем отдавать.

Дерзостна, лукава, своевольна —
Даже если явна и проста —
Истина настолько многослойна,
Что скорей капуста, чем кристалл.