Галина Золотаина

Глухой гробовщик молоточком стучит,
Ножонками в зыбке младенец сучит.
И ныне, и присно, и вечно вокруг —
Шорох и стук, шорох и стук…

вчера на электричке едя
я вперилась в одно лицо
оно мне палец показало
по счету от мизинца третий

— Ну как, как избавиться от беспокойства?
—  Это просто: возьми клизму с родниковой водой, вставь в правый висок…
— Как?! В виске же нет дырки!
— Это проще простого: возьми заряженный пистолет, подставь к правому виску, спусти курок…

Василий Розанов до неприличия правдив — в этом его гениальность.

Если муж стал подстригать волосы в носу, значить скоро придёт с расцарапанной спиной.

Как тремор стряхивая с рук,
Как грязь засохшую с ботинок,
Освобождаюсь от подруг,
От ёрников и побратимов.

Не в том беда, что узок круг
И что расширится едва ли,
А в том, что в сонмище подруг
Все до единой предавали.

Уж лучше быть одной в слезах,
Чем веселиться, зная цену,
Что эти гадят на глазах,
А те — нагадят непременно.
… показать весь текст …

Мужчинам: вы-то чайники, а мы-то амфоры!

«Я взглянул на нее. Взгляд есть меч души. Она пошатнулась. В моем взгляде она увидела всё: и смерть Теодора, и демоническую страсть, и тысячу человеческих желаний… Поза моя — было величие. В глазах моих светилось электричество. Волосы мои шевелились и стояли дыбом. Она видела пред собою демона в земной оболочке. Я видел, что она залюбовалась мной. Часа четыре продолжалось гробовое молчание и созерцание друг друга. Загремел гром, и она пала мне на грудь. Грудь мужчины — крепость женщины. Я сжал ее в своих объятиях. Оба мы крикнули. Кости ее затрещали. Гальванический ток пробежал по нашим телам. Горячий поцелуй…»

Вот как надо описывать настоящую страсть!
Чехов, небось, а не кто- нибудь)

Любо-дорого жить без ворога,
Без дружка сердечного —
Бл@дуна заплечного.
Без подружек — вёдер без дужек,
Без богадства от слова «гадство»,
Без забот, чтоб не лился пот,
Без стихов окаянных, сраных.
Выйти в поле, обнять свою долю
И пуститься в дорогу,
Но пока не к Богу,
А к душистому стогу!

Кто познал пропасть между утренним похмельем и вечерним всемиролюбием, тот может называть себя Синяком или Синявкой. Нет ничего горше, но нет ничего и сладше.

. Несколько сине-бордовых лиц в помятых одеждах и с горящими душами. Щебет июньских птиц не в счёт, хотя они их слышат. Вот она белая чайка, птица мечты! Эликсир!
Ирка пьёт, она любит того, кто в руках своих принёс эту трепетную чайку. Их зовут здесь акулами алкоголизма — свой клан.
Ирка — добрая. Она любит детей и весь город. К вечеру он…
… показать весь текст …