Галина Золотаина

Поэты — это боги, а боги всегда одиноки. (Правда, это сказал Вертинский об актёрах)

Одна маленькая девочка сказала мне, что если её кто-то обижает, она сразу представляет, как он «ходит по-большому», и ей становится смешно.
Товарищи, вот оно истинное прощение!

Мы здесь живём неведомо зачем…
Ты, рисователь благостных картинок,
Ну, расскажи про дерево, про сына,
А я пока свой хлебушек поем.
С вареньем смородяжным.

Мне не важно,
С каким ты рылом лезешь в ряд калашный,
Мы вместе всё равно с тобой помрём,
На этом на отрезке на знакомом,
Но только в разных точках.
Отмеряй,
Но за шпаргалкой в омут не ныряй!
… показать весь текст …

Засыпай и просыпайся с пустой головой - и будет тебе хороших мыслей за день на хорошие дела!

Может, закончим писать и ваять,
В дудку дудеть, перегаром вонять,
Осень подкралась и зраком косит,
Рак на горе, надрываясь, свистит…

Что же теперь нам, нудеть-горевать,
Если не время писать и ваять?
Нам не впервые терпеть-привыкать,
Мы ещё можем лудить и паять!

Ни нам безумным, ни сердешным нИнам*,
Которые свои наполовину,
А лезут поместиться целиком,
Хотя бы как-нибудь и хоть бы в ком —
Не предстоит прожить всё это дважды:
Въезд на баулах в дом пятиэтажный,
И первые стихи, и первый фаллос,
И к нИнам* возмущение и жалость,
И нам негодование от нИн*,
От их благополучных сердцевин,
Но вялых строк и меленьких фантазий
С душкАми поэтических инвазий…
Конечно, спор и распри неуместны,
Прощайте, нИны*, вы в миру чудесны!
… показать весь текст …

Некоторые люди как жвачка, прилипшая к волосам -можно только выстричь ножницами.

Там, где мне годик и я держусь за бабушкин палец,
Где четыре, где в фотосалоне стою на картонке —
Всем моим детским фото полный капут аллес,
Так как матери больно было смотреть на эту девчонку.

А выросшую, ту которую не могла понять,
Писавшую по ночам любовные говностИшки
Непутёвой считала моя родимая мать,
Потому что на фабрике, как она, не шила пальтишки.

Мамочка, мне не жаль фотографий, мне только жаль
Девочку ту, смотрящую не в объектив, как нужно,
Бабушку, на плечах у которой цветная с кистями шаль,
И тебя вдалеке — несчастную, незамужнюю…

(Читая «Ещё одна из рода Болейн»)

Сойду с ума, если не выброшу этот том,
Там за главой глава — дороженька к топору.
Генрих сгорает от страсти,
Мария Болейн в ссылке в гнезде родовом,
Анна Болейн желает стать королевой.
Это известно всему двору.
Арагонская настойчиво вышивает какой-то покров —
Екатерина стара, она не может родить сынка,
Который сядет законным задом на трон,
А у Анны-то гордыня могуча, а шея тонка…
И королевская поступь ей так идёт,
Весь двор судачит про это,
… показать весь текст …

Трындец — это когда предыдущее счастье ещё не закончилось, а следующее уже началось!