Федор Михайлович Достоевский

В истинно любящем сердце или ревность убивает любовь, или любовь убивает ревность.

Я всегда плевался, и вслух плевался.

Луковка.
Жила-была одна баба злющая-презлющая, и померла. И не осталось после неё ни одной добродетели. Схватили её черти и кинули в огненное озеро. А ангел-хранитель её стоит да и думает: какую бы мне такую добродетель её припомнить, чтобы богу сказать. Вспомнил и говорит богу: она, говорит, в огороде луковку выдернула и нищенке подала. И отвечает ему бог: возьми ж ты, говорит, эту самую луковку, протяни ей в озеро, пусть ухватится и тянется, и коли вытянешь её вон из озера, то пусть в рай иде…
… показать весь текст …

В женском характере есть такая черта, что если, например, женщина в чем виновата, то скорей она согласится потом, впоследствии, загладить свою вину тысячью ласк, чем в настоящую минуту, во время самой очевидной улики в проступке, сознаться в нем и попросить прощения.

«Наш либерал — это, прежде всего, лакей, который только и смотрит кому бы сапоги вычистить».

НЕ стыдно не знать — стыдно не учиться…

Liberty! Свобода! Какая свобода!
Одинаковая свобода всем делать всё что угодно в пределах закона. Про это равенство перед законом можно только сказать, что в том виде, в каком оно теперь прилагается, каждый может и должен принять его за личную для себя обиду.

Во всякой гениальной или новой человеческой мысли, или просто даже во всякой серьезной человеческой мысли, зарождающейся в чьей —нибудь голове, всегда остаётся нечто такое, чего никак нельзя передать другим людям, хотя бы вы исписали целые тома и растолковывали вашу мысль тридцать пять лет. Всегда останется нечто, что ни за что не захочет выйти из-под вашего черепа и останется при вас навеки.
С тем вы и умрёте, не передав никому, может быть, самого-то главного из вашей идеи.

Оба сидели рядом, грустные и убитые, как бы после бури выброшенные на пустой берег одни. Он смотрел на нее и чувствовал, как много на нем было ее любви, и странно, ему стало вдруг тяжело и больно, что его так любят.

Лучше быть несчастным, но знать, чем счастливым и жить в дураках.