Евгений Лукин

Ах, какого защитника дал тебе добрый Господь!
В беспощадные ночи, когда подбиваешь итоги,
Вновь приходит на помощь веселая сильная плоть,
И убийца по имени совесть уходит с дороги.

Но когда твою плоть на глазах твоих скормят земле
И шагнет к тебе совесть с застывшей усмешкой безумца,
Ты еще затоскуешь, дружок, о кипящей смоле,
Раскаленных щипцах и зазубренных тяжких трезубцах…

Принято считать, что в равном споре обычно побеждает тот, кто умнее. Бред собачий!.. Во-первых, глупый всегда уверен в собственной правоте, в то время как умный вечно в ней сомневается. Кроме того, умный понимает доводы противника, а глупый — нет, хоть расколись… А если вдобавок вспомнить, что дуракам еще и везет, то кто же, спрашивается, из них двоих должен выйти победителем?
Лишь в одном-единственном случае отягощенный интеллектом бедолага может кого-либо переспорить: если вовремя сообразит прикинуться совсем уже полным кретином.

Мысли заплясали,
Ёкнуло в груди —
Чьи -то грабли сами
Просят: «Укради…»

Тягостная повесть.
Пагубная страсть.
Ведь замучит совесть,
Если не украсть!

Подвергнув жизнь крутому арбитражу,
но истины в итоге не изведав,
я приглашаю вас на распродажу
изобретённых мной велосипедов.

Запруда. Ворох лунных стружек.
Сверкает всё, что встарь сверкало.
По ноготкам прибрежной ряски
бежит серебряная дрожь.
И оратории лягушек
гремят на уровне Ла Скала,
причём гремят по-итальянски —
и ни черта не разберёшь.
2007

Большинство людей боится заглядывать в себя. И правильно, кстати, делает. Страшноватенько там, знаешь, внутри. Не каждый отважится. Проще себя придумать.

До чего же ты неистов,
грозно говоря:
«Взять бы этих сталинистов —
да и в лагеря!»
И, выходит, ради блага
прочих бедолаг,
чтобы не было ГУЛАГа,
надобен ГУЛАГ.

Я лелею пустые бутылки,
я окурки у сердца храню,
я в коробочку прячу обмылки,
сберегая их к чёрному дню.
Но когда проститутке с вокзала
я платил президентский налог,
как-то больно, товарищи, стало
за страну, что любил и берёг!
1990

От искренних чувств холодеешь,
за правду кидаешься в бой
и вроде бы словом владеешь,
и слово владеет тобой.

Но если в Отчизну не влился,
как в форму вливают металл,
не тем ты святыням молился,
не тех ты евреев читал.

Цитировал кто-то кого-то,
слегка искажая строфу.
В цезурах и паузах булькала водка —
а мы целовались в шкафу.
Подглядывал кто-то за кем-то,
слегка накреняя софу.
Какого-то кто-то ругал Президента —
а мы целовались в шкафу.
Показывал кто-то кому-то
приём боевого кун-фу.
Потом тишиною звенела минута —
а мы целовались в шкафу.
Гуляйте, столы накреняя!
Кричите, что лидер неправ!
… показать весь текст …