Эми Уайнхаус

Он мог быть всей твоей жизнью,
Если вы прошли одну ночь,
Но эта часть никогда не идет хорошо.

—Я, конечно, не властная. В конце концов, я всего лишь маленькая девочка, которая хочет быть любимой. Я просто хочу заботиться о своем мужчине, и будьте уверены, он не будет ходить, в чем попало.

—Честно говоря, мне очень скучно. Временами мне кажется, что просто незачем жить.

—Я сейчас продолжаю писать. Но теперь перешла от количества к качеству. Так что вряд ли на третьей пластинке будет больше дюжины треков. Я раньше писала по четыре песни в день, но все сжигала, потому что это были плохие песни.

—Я наконец-то сбежала из ада, когда я увидела своё фото в газете, мне стало страшно. Моя кожа покрылась пятнами, я была очень бледной и худой, и я подумала: «девочка моя, ты должна привести себя в порядок, иначе ты скоро умрешь».

—Я знаю, что талантлива, но музыка-это не то, ради чего я живу. Прежде всего я хочу быть хорошей женой и матерью, в тоже время я хочу поехать в Вегас, открыть собственное казино и выступать там каждый день.

—Думаю, я встретила Даркуса… и, как только поняла, что не из Ирландии, а из звукозаписывающей компании «Island», я была гораздо спокойнее о том, каким он был, потому что, очевидно, что он не Ирландец. Он хороший человек, он признаёт людей, которые хотят пять.

—В случае с «реабилитацией»: я шла по улице с Марком Ромсоном, продюсером моего последнего альбома, и я просто громко напела хук. На самом деле, это было довольно глупо. Я спела целую строчку, точно так, как она предстала в записи. Марк засмеялся и спросил: «Кто это написал?». Ведь, ему понравилось. Я сказала, что только что всё придумала. Он сказал, что у него есть идея сделать из этого песню. Он уговорил меня, на что ушло минут 5. И это было совсем не трудно. Она о том, что от меня хотела моя прежняя управляющая компания.

—Я очень люблю мясо: курицу не слишком, но бифштексы и говядину я обожаю

—Я раньше любила Стинга, когда была ребенком. Даже хотела его поцеловать.

—Мне необходима высокая прическа, чтобы казаться выше. Это вселяет в меня уверенность.

—Я не Эми-звезда, я Эми-девчонка с гитарой.

—Считайте ли Вы себя секс-символом, мисс Уайнхаус?
—Только для геев.

—Знаешь, меня хорошей не назовёшь…

—Я не религиозна. Хотя я знаю, что вера дает людям силу, но я верю в судьбу и верю, что все происходит не просто так, а по какой-то причине. Впрочем, высшие силы для этого не обязательны. Я пишу только о тех вещах, которые происходили со мной. О вещах, которые я не могу просто так утопить в прошлом. Слава богу, я склонна к саморазрушению, так что темы для песен у меня найдутся всегда.

—Я соглашусь с тем, что талантлива, но и это совершенно точно. Я была рождена не для того, чтобы петь. Я была рождена для того, чтобы быть женой, матерью и приглядывать за семьей.

—Мне кажется умение драться, никак не зависит от того, насколько ты большой-это зависит от того, насколько много в тебе сконцентрировалось ярости.

—Я одеваюсь так, как будто я старый еврейский чернокожий мужик, а ещё у меня за окном всегда 50-е годы прошлого века и не стоит зарекаться: я ненавижу себя, когда говорю что-то типа: «Я никогда не сделаю себе сиськи!» В жопу такие слова! Ведь, может быть, и придется сделать. Когда стану старой и все такое. Я бы не сказала, что я феминистка, но мне не нравятся девушки, которые притворяются дурами, потому что так проще.

—Я из Саутгейма, где я родилась-это северный Лондон. И, да! Я джазовая певица.
—Ты, большой сюрприз, и это хорошо. Ты получила это от мамы, папы?
—Я не знаю… Нет, мой отец неизвестен, он таксист.

—Если у инопланетян и есть что-то вроде чувства юмора, больше всего, наверное, их должно смешить то, как мы занимаемся сексом.