Дмитрий Львович Быков

Милосердное время не тронуло этих мест,
Ради рек и лесов исключенье сделав из правил,
И поэтому в каждый новый его приезд
Все бывало таким, каким он его оставил:

Золотистый покой предзимних березняков,
Примиренных, пустых, облетающих понемногу…
Никаких преград — ни листьев, ни облаков,
Ни надежд между ним и небом, и слава Богу.

Потому что нужна незыблемость. Без нее
Вместо правил останется перечень исключений,
И поэтому здесь продолжается бытие,
Независимое от любых воздушных течений.
… показать весь текст …

Самомнение — лучшее лекарство от зависти.

Мне кажется, что пошлость — это всё, что вы делаете для чужой оценки, всё, что вы делаете для самомнения, и не потому, что вам хочется, а потому, что вы это делаете для чужого — для чужого взгляда, для чужого мнения. Вот и всё.

Сейчас, когда я бросаю взгляд на весь этот Голливуд, — вон то кричит «Меня не едят!», а та — «Со мной не живут!». Скажи, где были мои глаза, чего я ждал, идиот, когда хотел уцепиться за, а мог оттолкнуться от, не оспаривая отпора, не пытаясь прижать к груди?! Зачем мне знать, из какого сора? Ходи себе и гляди! Но мне хотелось всего — и скоро, в руки, в семью, в кровать. И я узнал, из какого сора, а мог бы не узнавать.

«Здесь всё не для обладания» — по небу бежит строка, и всё моё
оправдание —…
… показать весь текст …

О, как всё ликовало в первые пять минут
После того как, бывало, на фиг меня
пошлют
Или даже дадут по роже (такое бывало
тоже),
Почву обыденности разрыв гордым словом
«Разрыв».

Правду сказать, я люблю разрывы!
Решительный взмах метлы!
Они подтверждают нам, что мы живы,
когда мы уже мертвы.
И сколько, братцы, было свободы, когда
сквозь вешние воды
… показать весь текст …

Россия, понимаете, такая страна, которая очень быстро отстраивается с нуля.

Революция — это гигантское превышение масштабов. В революции надо быть либо титаном, либо пигмеем, либо никем, либо всем.

ПЬЕСА
.
«- Ты не учел лишь одного! — воскликнула она.
— Я не забыла ничего и вот отомщена.
Припомни взгляды свысока и каждый твой уход,
Припомни, как ждала звонка я ночи напролет,
Припомни мой собачий взгляд всегда тебе во след,
— И то, как я узнала ад за эти десять лет.
Лишь одного ты не учел, не веря до сих пор,
Что жертва станет палачом, перехватив топор.
Пока утехи ты искал в разнузданной гульбе,
Твой лучший друг со мною спал и врал в глаза тебе.
Он ведал, мне благодаря, про каждый твой пор…
… показать весь текст …

— Я тебе скажу жестокую вещь. У хорошего человека не бывает много близких. Он понимает, что ваш мир вещь ненадежная, и старается не заводить лишней родни, которая была бы слишком от него зависима. Зависимые нужны людям дурным, слабым, боящимся остаться с собой наедине. Приличные люди одиноки, им нужны, как правило, три-четыре человека. Мы люди нормальные, самодостаточные. Если кто влюбился сильно, как я сейчас, — уже смотрят косо. Надо уметь обходиться, не порабощать, не нагружать собой. Тоже этика.
— Значит, три-четыре…
— Ну, пять максимум. Один или двое — те, кто дал тебе жизнь. Один — кого ты сильно любишь. И еще один или двое — те, кому дал жизнь ты.

Я не могу сказать, что у меня есть способ приручения женщины (это было бы пошлостью), но мне кажется, что единственный способ взаимодействия — это не до конца принадлежать. Женщины любят шпионов и писателей; тех, у кого есть тайна. Тех, кто не принадлежит им до конца. Когда они полностью вами завладели, когда они знают ваш распорядок дня, ваши планы, всех ваших знакомых, когда вы ей понятны, когда она знает, чего ей от вас ждать в постели, в кухне, в транспорте, ей становится скучно.